?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous
jaschil_14hane
Петербург - Спектакль "Андрей Иванович возвращается домой", по стихотворению Фаины Гримберг. 29 января, в 19:00 на сцене музея Достоевского (Кузнечный пер. 5/2) Стоимость билетов - 750 руб. Стихотворение предоставлено мною для постановки бесплатно! Деньги за билеты идут на содержание театра.
Leave a comment
ПОДАРОК МОЕМУ ОТЦУ,
или
ОЧЕНЬ ХОРОШАЯ КЛЕОПАТРА

И звенят и гремят...
Перевод Я.Э.Голосовкера
Это
стихотворение
посвящается
моему отцу,
который
однажды
спросил:
"А почему
нельзя
говорить
"слёзы текутся"?"
И засмеялся
Отец –
– А что ты читаешь, девочка?
А я –
– Я читаю пьесу Шекспира, трагедию,
она называется:
"Антоний и Клеопатра".
А он –
– А как ты всех запоминаешь в пьесах?
А я –
– Сама не знаю, запоминаю.
А он –
– Клеопатра Клеопатра
хорошая Клеопатра хорошая!
Он улыбается.
Клеопатра
она
Она здесь выросла.
Здесь в дидаскалион бежалась узкой улицей –
глухие стенки –
взмахнув косичкой –
много –
тоненькие чёрные –
к шероховатости побелки.
И в лавке у Амета халваджи́и –
на два пара́ и на марьяш –
льняной халвы –
такими тоненькими смуглыми руками,
такими липкими ладошками
и липким ртом.
А мастер Ма́нё куюмджи́я как смеялся!
Гречанки торговали у него большие ожерелья,
еги́птянки – браслеты – золотые змейки.
Она
вприпрыжку выбежав из дидаскалиона
садилась вдруг на камень придорожный,
на один валун.
А камень был хороший,
очень тёплый.
Она пристраивала на коленях липких и горячих
вощёную дощечку для письма,
чтоб записать стихи,
которые внезапно непонятно сочинились...
Моя черепашка!
Где жёлтые тыквы
немножко танцуют на окнах,
Туда приходя,
оставляешь высокий порог
Чтоб тёплым коричневым духом в прозрачных ликующих смоквах
Любой наслаждаться и переслаждаться бы мог!..
Оттуда,
где сомкнулись пирамиды на песках
в какой-то отдалённый кряж,
Мы все придём на улицы Александрии,
где прохожие приветственно друг дружке говорят –
– балканским языком –
"Приятен пляж"...
Приютен пляж
Коньки морские весело тусуются-клубятся
в зеленоватой удивительной морской воде,
такой одновременно мутной и прозрачной.
И ловят рыбаки легчайшей сетью
легчайших маленьких и плоских камбал...
Уже ладони расправляя пальцы в море сполоснув
она бежит в библиотеку золотой Александрии,
к хранителю больному,
к дяде Косте,
страдающему сумраком чахотки
меж свитков дорогих и драгоценных
полезный продолжается урок
Шумит Родо́с, не спит Александрия
В книговращалищах летят слова
Уже большие девочки
она и младшая сестричка Арсиноя,
которую потом в Эфесе задушили,
увешанные золотом звенящим
на гладких и немножко липких шейках,
на мочках,
чуть уже оттянутых,
на кругловатых выступах ключичек,
звенящим золотом
поверх коричневого,
зо́лото-коричневого
шёлка-бомбицина платьев
звенели золотой своей украсой
Смеялись
бегались, как маленькие дети,
и прыгались размах на гепастаду
на молодые каменные плиты
сандалиями звонкими стучали золотыми
тукались подошвами
Взлетались
навстречу времени летучему, как рыба...
На палубе ладьи
под парусом прохладным
Гай Юлий Лазарь ей рассказывал о Риме:
Рим – это круг. Круговорот
Людей, домов, времён, поверий,
Где, как обойма в револьвере,
Вращается за родом род...
Вращается...
Как было весело
стать взрослой и царицей!
Как было весело...
Весёлая компания творилась
Весёлый собирался тарарам.
Планго весёлая кружилась тут и там
И, шумная, немножко материлась...
Деметрий шёл,
серьёзный молодой банкир,
Стареющий Кавафис,
тоже Константин...
Аполлодор,
в красивом новом ожерелье,
входил,
размашистыми ку́дрями летя,
читал элегию,
круго́м него разнообразные дитя
всё время непрестанно танцевались,
мальчишескими шеями вертя...
С утра болят все мышцы,
особенно плечи, предплечья, икры,
Вчера в одиночку
весь день
прилаживал в триклиниуме большое зеркало,
серебряное,
в которое гляделся тысячу лет назад
Харакс,
возлюбленный Архилоха
Прекрасная элегия
устрицы дюжинами
и морских ежей, и фалернского вина...
И поднималась чуточку величественно,
и улыбалась быстро и легко
улыбкой древнегреческой летящей,
такою неизбывной и открытой...
читала и своё стихотворение:
Вот ласточка,
она летит куда-то
Она куда-нибудь вдруг прилетит.
Её моя живая кошка Ба́си
поймать захочет,
А она летит;
то есть не кошка,
ласточка летит...
Ещё фалернского кувшин побольше!..
Их было много у неё –
Серёжа Тимофеев,
Андрюха Щербаков,
Критон, младой глупец...
Прислали их сопровождать поставки
ракет и самолётов,
а они остались.
Нарушили приказ Октавиана,
не вернулись в Рим.
Наёмники,
смешливые кутилы,
откинутая сильная рука,
в рот выливающая банку пива...
Их смуглые доверчивые лица,
немножечко медальные черты.
Их твердогубые и сладостные рты.
Их лица,
излучающие простодушную жестокость,
цинизм ребяческий и простенькую хитрость.
Их заурядные жестокие дела,
Традиционные опасностью доро́ги.
Их головы обритые, их голые до пояса тела.
Их камуфляжные штаны, их быстрые босые ноги...
Внезапное ребячье свирепенье
"Калашников" навскидку и "узи"
И звучный там-тарам речистой брани,
ужасно жутковатый и зловещий...
Серёжа Тимофеев –
кличка "Марк Антоний" –
сказал ей:
... ты красавица, интеллектуалка,
тебе не жалко, что жизнь проходит караваном,
а смерть огромным ятаганом
спешит с песком и вихрем вместе
смешать последнюю постель
зарыть, закрыть в историю, как в шкаф,
нас всех?..
Стоят, как мёд, арабские слова...
Она ему сказала: "Тимофеев,
немножечко такой кудрявый Тимофеев..."
Она ему сказалась: "Тимофеев...
Оставь меня, мне ничего не надо!.."
Он тоже часто говорил ей: "Тоня! –
Клеопатра Антонина Филопатра –
какая ты холодная такая!.."
– Да, я холодная, как будто нильский лотос,
как будто длинная египетская рыба...
И посмотрела чёрными глазами,
и повернула гладкое лицо гречанки,
и руки развела, и вскинула вперёд ладони,
и голову с пробором в чёрных волосах
склонила, подняла,
и прямо посмотрела, улыбаясь, –
– Но я горячая, как будто камень,
Который трогают горячими руками...
Ещё, ещё фалернского вина!
Планго весёлая плясалась на заре
В блескучем разноцветном серебре
Трясла проколотые маленькие мочки.
Потом копали все поодиночке.
И на колени встав из-под земли
Мы вынимали это как могли...
В руках держать в ладонях маленькие тоненькие
все закаменелые в земной сухой грязи
одни такие тонкие серебряные...
Ах!
Андрей Ари́стович, не привози большую мебель,
конфекты, акции
и ящики с товаром;
а привози, пожалуйста, Гомера
в прекрасном сумасшедшем переплёте,
и маленькие – горсточка – железки,
серебряные – золото – звеняшки,
руками сделанные золотинки,
браслеты, серьги, пряжечки, пластинки...
У! Столько лет прошло...
Аполлодор в могиле.
Аполлодора призрак, прилети!
Плангонин череп, одевайся юной плотью.
Планго, взмахни смеющимся подолом...
Приветствуйте царицу Клеопатру!
Приветствуйте её в Александрии!
Здесь удалы́ми женскими ногами
Она одна взошла на царский путь.
Здесь золото и дорогие камни
Одели жирную тугую грудь.
Вошла одна суровая мораль
И принесла отчаянье и голод.
Она вошла, она сказала: "Город!
Тебя мне жаль. И мне тебя не жаль..."
Восток ликует яхонтовый – золото – любовь...
Сейчас для вас в моём театре
Пройдёт кино о Клеопатре.
Оно пройдёт куда-то вдаль,
Сверкая мощными шелками.
И золотыми уголками
Расставится в груди печаль
И радость,
потому что мы
Умеем танцевать не хуже,
И ночью тосковать о муже,
И пировать среди чумы!..
Она сегодня опустила край молитвенной повязки белой
на лоб, на брови,
и она творит последний свой отчаянный намаз...
Войска, войска...
естественно, тоска...
Она была тиранка и поганка.
И потому –
уже почти необозрим –
Ей на вершине молодого танка
Привозит злую справедливость Рим!..
Рим приказал рифмованно и чётко,
чтобы она собою не была!
Но как же ей совсем не быть собою?!.
Она стоит, как разукрашенная ёлка,
разубранная тонкими шарами;
но почему-то яркий летний день,
и никакой зимы уже не будет!
А только яркий летний-летний день,
когда уже тоскливо пахнет гарью,
когда горячий дым летит к обрыву,
последний воздух набухает в грудь,
и хочется скорее умереть,
пока ещё возможно умереть свободной...
И вот уже от плача плечи жирные дрожат.
И ноздри, всхлипывая, дышат едкой пылью.
Она в гробнице спряталась.
И римские солдаты сторожат
Высокий склеп,
чтобы александрийцы не убили
свою царицу бывшую...
Уже втоптали в пыль её портреты
Уже разбили статуи...
Тебе –
моя любовь – моя Александрия
мой брат Египет – погребальный воздух
многооконных башен и садов...
А вы сказали: "Марк Антоний". Это кто?
Конечно, я прощусь. Конечно, попрощаюсь.
В живот оно смертельное ранение.
Конечно, я скажу ему любимые слова,
конечно, все слова, какие следует проговорить,
Я все слова проговорю такие...
Или нет?..
Зачем ты мне, обрюзгший Тимофеев?
Не надо.
Видеть не хочу.
Губитель кораблей.
Пылинка с мостовой из Брухиона,
морские капельки на ка́мнях гепастады –
в сто тысяч раз дороже мне, чем ты,
чем тысячи таких, как ты...
Она
влезает, задыхаясь, по ступенькам вверх...
Играют в кости римские солдаты далеко внизу,
храня её небрежно от её людей.
Она стояла на высокой кровле,
слёзы
теклись отчаянно из мокрых глаз...
А почему, зачем нельзя быть снова молодой
в балканском городе,
на греческой земле Александрии?!
Зачем не может статься этот мир,
богов красивых многих, статуй пёстрых
с глазами из красивого стекла?!
Зачем не может статься этот мир,
где все танцуют на огромной свадьбе
гетайров Александра с жёнами Востока?!..
Внизу горит её библиотека,
внизу кричит её Александрия,
упавшая в пыли навстречу Риму...
Внизу волнуется такое море...
оно как будто снова Понт Эвксинский!
И снова можно вместе с Александром
пуститься завоёвывать Китай,
а может, Индию,
и прочее ещё,
пусть боги знают, что ещё возможно
завоевать
оружьем и людьми...
Великий адмирал Неарх кладёт ладони
на рулевое колесо,
и чёрные глаза
глядят улыбкой взора из-под краба золотого на фуражке белой...
Где Цезарь? Он не должен умирать.
Ещё вчера он говорил...
А что
он говорил?..
Так хочется не уходиться!
Остаться, статься, быться, биться!
Не умереть, не умирать!..
Так хочется совсем не уходиться!
Так хочется всё время статься, быться!..
Я знаю, верные мои рабыни,
старушка-няня, иудейка Ирас
такая деликатная,
и Гера,
дикарка страстная с одной серьгою в ухе,
себя девичества лишившая горячим пальцем,
пленённая в гиперборейских страшных землях,
красивая в своей звериной шкуре,
с ножом на поясе холстинкового платья,
они – мои родные!
И они безмолвно соберут
всё то, что от меня оставят люди
моей Александрии!
А потом обмоют и оденут
заботно
в погребальной камере,
вон там...
Пусть город подползает, как змея, ко мне!..
Извилистые улицы глухие
Змеятся распалёнными людьми.
Убей меня, моя Александрия!
Иди ко мне. И жизнь мою возьми...
Спектакль закончен смертью.
Ложи блещут.
Партер и кресла – всё уже кипит.
В райке нетерпеливо плещут Саша, Костя, Миша, Ваня,
на деревянные сиденья взобрались ногами,
обутыми в красивые ботинки;
стоят и аплодируют в ладони...
А публика показывает пальцем,
с ужасным воплем:
– Посмотрите, это автор! Вот уродка!
Такая у неё ужасная походка!..
Совсем и нет! Я очень хороша!
Я очень хороша,
как всё, что вечно,
хотя в определенном смысле – ой! – кромешно,
хотя отчаянно придумано, конешно,
хотя немножечко ужасно бессердечно...
Но так беспечно!
Так красиво,
радостно
и человечно –
Легенда,
Живопись,
Тоска,
Душа...
4 comments or Leave a comment
234a57a66ad3ХАЙРЕДДИН БАРБАРОССА
МОРЕПЛАВАТЕЛЬ ХАЙРЕДДИН БАРБАРОССА
Leave a comment
ФИЛИПП КУБАРЕВ
ФИЛИПП КУБАРЕВ ПРИГОТОВИЛ ПЕЛЬМЕНИ
960147ЛЕНА ШУМАКОВА
А ЕЛЕНА ШУМАКОВА - КРФЕ С КПУАССАНОМ
Leave a comment
165c0035ecf6ПОЛЕТЕЛИ НА ЛЕТУЧЕМ КОРАБЛЕ! ЛЕТЕТЬ ДОЛГО, ПОЭТОМУ МОЖЕТЕ ПЕРЕКУСИТЬ ЕДОЙ ОТ ФИЛИППА КУБАРЕВА И ОЛЬГИ ВОРОБЬЕВОЙ!d0b6be91babba7b7fdd4303988fc1f7a ФИЛИПП КУБАРЕВ325856ОЛЯ ВОРОБЬЕВА
IMG_085R КУСТОДИЕВ ПРИЛЕТЕЛИ! К ВАШИМ УСЛУГАМ НЕСКОЛЬКО ГАРДЕРОБНЫХ КОМНАТ!b185c530256d1ca06c9942268cfec745bc81d696389187 САМ КУСТОДИЕВ ПРИГЛАШАЕТ ВАС ПРОКАТИТЬСЯ НА САНЯХ!1ЛУИ ФОРЕЙН ФУРШЕТ ОТ ЛУИ ФОРЕЙНА!b185c530256d1ca06c9942268cfec745bc81d696389187 И ОЧЕНЬ МНОГО ТАНЦЕВ!250453-svetik_1400x1050 И ОТДЫХ!
Leave a comment
Новогодний праздник для ваших детей и внуков. Сначала проходите в гардеробную № 10 «л», там переоденьтесь, переоденьте детей и отправляйтесь на летский пикник, который устраивает Джеймс Тиссо. Пусть дети подышат чистым воздухом девятнадцатого века, покушают на воздухе…
w6-8ДЖЕЙМС ТИССО ДЕТСКИЙ ПИКНИК
А теперь вернитесь в гардеробную и снова переоденьтесь. И тихонько отправляйтесь в зимний домик Кинкейда, который только на вид маленький, а на самом деле большой. Детей ждут подарки. Грядет год собаки,читайте милый рассказ Николая Носова «Дружок».
http://narodstory.net/skazki-nosova.php?id=9993886_1102635509749652_4613482358779073159_nТОМАС КИНКЕЙД
ee6faa4862b11220185502_s7339_541439822699809_2275301227997137371_nИ стихотворение замечательной детской поэтессы Марины Бородицкой. Рыбкин телевизор




Пруд замерз. Каток открыт!
Вальс гремит. Фонарь горит.
Подо льдом вздыхает рыбка
И подругам говорит:

"Поздний час, пора в кровать,
Я детей устала звать,
От фигурного катанья
Их никак не оторвать!"
Собаки – хорошо, но и кошки – хорошо! Особенно - кошки-матрешки!
И ВЕСЕЛАЯ ДЕТСКАЯ ЕЛКА С МАСКАРАДОМ!
2 comments or Leave a comment
https://horoshiy-text.ru/library/1/1/135/
Leave a comment
Фаина Гримберг (Гаврилина)

СМИРЕННОЙ СЕСТРЫ ВАШЕЙ МИСТЕРИЯ
О МОНАХЕ МАРТИРОСЕ, МЭТРЕ ФРАНСУА И СОЛНЕЧНОЙ ДЕВУШКЕ

Венсану, Рубену и памяти Фирузы

Монах Мартирос, широко взмахивая посохом, идет через парижский базар
Он путешественник, он паломник
Он имеет сильные мускулистые руки и быстроту тела
Он идет
спрятав плотное бодрое тело в черный дорожный плащ
и схватывая глазами
из-под круглых полей круглой шляпы паломника
всё вокруг.
Черный плащ – верный друг ему
долго впивал в себя
в свою крепкую шерсть
пыль дорог разных
и с неба –
дорожные дожди и снег.
В черном плаще монах Мартирос покинул родную реку Евфрат
Монах Мартирос видел столько городов
Монах Мартирос видел королей и королев
Монах Мартирос поклонился гробнице святого апостола Иакова, сына Зеведеева
Монах Мартирос поклонялся стольким изображениям Богоматери
Монах Мартирос говорил с великим понтификом и видел силу Рима
Монах Мартирос видел Безансон, Кельн, Валенсию, Барселону, Каталонию и Сицилию
Он армянин
и потому всегда он смотрит карими глазами отчаянно
даже когда веселится
даже когда смеется,
подергивая двумя пальцами черную с проседью бородку
Его черные волосы немного дыбом, когда он снимает дорожную шляпу.
Он идет через парижский базар,
широко размахивая дорожным посохом.
И множество рукавов, шапок и ног мужских, обтянутых чулками
вокруг него
вокруг него
и они двигаются туда и сюда
и вскидывают и протягивают руки
эти рукава, шапки и ноги
а лица глядят с разными выражениями глаз
и раскрывают рты для произнесения слов,
и проезжают всадники
и ходят женщины
и теснятся полные товарами каменные прилавки.
И вдруг он видит: идет девушка
Она идет как будто солнце
Солнечная девушка
Светлая как солнце
идет девушка
Ее раскосые глаза
как будто смотрят далеко, в далекую даль
где бесконечные бескрайние равнины.
Ее глаза как будто живая зелень листвы колеблющейся.
Ее смутная внимательная улыбка ее лица.
Ее длинные светлые-светлые волосы перевязаны зеленой лентой
Концы ленты словно бы летят над шеей нежной
Кончики башмачков ступают легко.
Она в зеленом шелковом платье.
И светятся желтые камешки маленьких сережек в мочках маленьких ушей,
словно бы еще озаряя ее милую улыбку.
И возможно вопрошать о ней одним лишь словом:
Чья?
Ведь такая красота, такая красавица не может оставаться сама по себе,
она должна принадлежать кому-то другому,
она не может быть ничьей.
И монах Мартирос спрашивает: «Чья?»…
Нет, не короля,
не королевского хлебодара,
не какого-нибудь жирного каноника,
не какого-нибудь знатного придворного…
А кто же она?
- Это Катерина, дочь сапожника из Сен-Жермен,
того, который взял в аренду у монастыря большой луг и виноградник,
- отвечают монаху Мартиросу…
А чья она, чья?!
- Это девушка мэтра Франсуа, его подруга и спутница.
- А кто же этот мэтр Франсуа?
- Говорят, он еретик,
давно его не было в городе, недавно вернулся.
Говорят, он сидел в тюрьме в Орлеане,
хотел обратить герцога в свою веру.
Герцог его пожалел, но его отовсюду изгнали.
Говорят, он за Христа себя выдает.
Его не сжечь надо, чтобы душа очистилась огнем,
а повесить,
самой позорной казнью казнить,
как воров вешают!
Зачем он вернулся? Он к своим вернулся.
Здесь много еретиков.
Новый король всех повесит!
И будет порядок – ordre – в городе.
Вся наша жизнь, всё существование -
будет упорядочено.
Придет ordre – порядок.
Новый король, он всё сделает,
мы не оставим нашим противникам Гиень, Нормандию и Руссийон! –
Так говорят на улицах и в лавках торговцев,
и вечерами,
сидя у дверей своих домов на порогах…
Монах Мартирос нанял комнату в доме Гийома,
капеллана церкви Сен-Бенуа-ле-Бетурне.
Дом был хорошо виден в большом внутреннем дворе вокруг церкви,
потому что дверь была выкрашена в яркий красный цвет.
Там не очень далеко, на улице Сен-Жак, была и таверна,
куда можно было ходить обедать и ужинать.
И вот однажды поутру
во дворе, у колодца,
монах Мартирос встречает того самого мэтра Франсуа.
Он ожидал увидеть измученного тяжкими испытаниями жизни,
постаревшего до срока бедолагу,
сурового и преданного своей вере еретика.
А видит худого высокого парнишку, почти подростка,
ему не дашь его двадцати пяти лет
На нем грязная белая рубашка и шоссы,
сморщенные ниже коленок.
Он улыбается во весь рот,
похожий на беззащитного лягушонка,
не обращая внимания на темную дыру во рту,
где были два передних зуба,
выбитые во время пытки.
В тюрьме ему обрили голову
Он двигается медленно,
потому что в тюрьме его ноги держали в цепях,
а когда пытали, зажимали тисками.
Он шутник, с ним легко подружиться.
Он ведет своего нового друга, монаха Мартироса,
в соборную церковь Богоматери Парижской
В церкви золото и яркие краски
Портик сияет как райские врата
Пурпурный розовый синий серебристый золотистый цвета…
Мэтр Франсуа ничего не говорит о своей вере
Но кое-что говорит.
Он говорит:
- Я напишу книгу о себе. Я напишу стихами свое Житие, свой Завет.
Только очень трудно открываться.
Я здесь, а моя история там,
в далеких восточных землях,
где мои предки, неведомые мне…
Это правда. Мэтр Франсуа успеет закончить свою Исповедь-Житие,
прежде чем монах Мартирос напишет свою «Историю страны франков»…
И наконец мэтр Франсуа заговорил почти совсем открыто.
- Я сам по себе, - он сказал монаху Мартиросу, -
я соблюдаю законы, но я сам по себе.
Я могуществен без силы и власти.
Меня повсюду принимают и отовсюду изгоняют.
Вот всё это я говорил герцогу Орлеанскому,
и присутствовало много других людей…
Монах Мартирос легко и лихорадочно повторял про себя слова Евангелий …
- от Луки – девятая глава стих пятьдесят второй стих пятьдесят третий – и они пошли и вошли в селение чтобы приготовить для Него Но там не приняли Его стих пятьдесят восьмой Сын Человеческий не имеет где преклонить голову глава четвертая стих двадцать четвертый истинно говорю вам никакой пророк не принимается в своем отечестве стих двадцать девятый и вставши выгнали Его вон из города стих тридцать второй и дивились учению Его ибо слово Его было со властию стих тридцать шестой что это значит что Он со властию и силою повелевает стих сорок второй и народ искал Его и пришед к Нему удерживал Его чтобы не уходил от них…от Марка - глава вторая стих второй Тотчас собрались многие так что уже и у дверей не было места и Он говорил им слово… от Матфея - глава тринадцатая стих пятьдесят четвертый откуда у него такая премудрость и силы? глава десятая стих двадцать третий Когда же будут гнать вас в одном городе бегите в другой…
Еретическая гордыня мэтра Франсуа поразила монаха Мартироса
Он молча смотрел сурово прямо перед собой
Он перекрестился,
ограждая себя от кощунства, которое при нем говорилось
А мэтр Франсуа говорил:
- Мне не нужен обряд крещения
Бог уже благословил меня
когда позволил мне родиться на свет!
Ни слова не произносил монах Мартирос
И согласился пойти с мэтром Франсуа и его людьми,
которых мэтр Франсуа братьями звал,
в Сен-Жермен на большой луг
И мэтр Франсуа шел впереди всех
И шла рядом с ним Катерина
И мэтр Франсуа целовал ее в губы
в знак того, что она близка ему по духу, по душе
И приблизился к мэтру Франсуа монах Мартирос
И всё же завязался у них крепко большой богословский спор
пока они шли по старой немощенной дороге в Сен-Жермен
Тихо заговорил монах Мартирос:
- Григор Партев – Просветитель - принес нам армянам свет
истинной Христовой веры
Человеческая природа Христа поглощается его Божественной природой
Мэтр Франсуа в ответ улыбается во весь рот
и закричал по-мальчишески:
- Евангелие читать надо!
Христос ест мясо и пьет вино и не постится…
Вот Лука глава седьмая стих тридцать четвертый
Пришел Сын Человеческий ест и пьет
Вот Матфей глава одиннадцатая стих девятнадцатый
Пришел Сын Человеческий ест и пьет
Вот Марк глава вторая стих шестнадцатый
Он ест с мытарями и грешниками
… как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками…
- Это понимать и толковать надо, - тихо возразил монах Мартирос, -
Ведь это ересь, если в храме ты думаешь, будто ешь человеческое тело,
когда освященный хлеб принимаешь
- Нечего делать в храмах! – кричал мэтр Франсуа, -
Христос учил на лугах и под деревьями
и в бедных жилищах…
Слабо махнул рукой монах Мартирос
и подумал:
«Как могу спорить я с неразумным? Как могу не простить неразумное дитя,
малого сего?!»
И они пришли в Сен-Жермен
Там совсем деревня
- Вот что я вам всем скажу! – кричал мэтр Франсуа
И поднял руки
И люди собирались сходились к нему
- Пусть будут прокляты те, кто мучил меня!
Они Христа гнали и распинали,
изгоняя меня и распиная, -
кричал мэтр Франсуа.
- Ладно, - сказал монах Мартирос, -
Здесь на зеленом лугу я вас всех научу.
Вернитесь в город, идите на базар и купите хорошее мясо-баранину уксус
и вот такие и такие травы
И возвращайтесь сюда
И принесите древесный уголь и большую жаровню
А мэтр Франсуа замолчал и присел на траву и закрыл глаза с длинными ресницами
И те, кого он звал братьями принесли всё, что велел монах Мартирос
и соль принесли и пряности
А Катерина, смутно и внимательно улыбаясь, сидела рядом с мэтром Франсуа
поджав под себя ноги
и подол ее платья был вокруг нее круглым цветком
Принесли древесный уголь, развели огонь в жаровне
Развели огонь в жаровне
Монах Мартирос засучил рукава рясы и взял в правую свою руку
большой острый нож
Еще пять человек взяли острые ножи
Баранину в уксус виноградный положили в глиняный горшок
Будет баранина с бутонами гвоздики с душистым перцем
Резали на мелкие куски
нанизали на большой длинный вертел
Уже вдыхают вкусный горячий и сладкий запах еды
Притащили из дома сапожника четыре больших ковра
вытертых старинных и старых,
как неведомые предки из далеких земель.
И раскатали ковры на траве.
Послали за лютнистами, барабанщиками и дудошниками,
также из тех, кого мэтр Франсуа звал братьями
И когда они пришли,
мэтр Франсуа, стоя посреди луга, поднял правую руку,
указал на город, который был вдали,
и произнес:
- Ели, пили, женились, выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег
и пришел потоп и погубил всех
И снова ели, пили, покупали, продавали, строили и садили
и вышел Лот из Содома и пролился с неба дождь огня и серы
и истребил всех
А мы, словно дети, сидящие на улице, призываем товарищей своих:
«Мы играли вам для веселья, а вы не плясали,
мы пели вам для печали, а вы не рыдали…»
Нет, не играйте музыканты, погодите
Пусть будут прокляты мучители мои
Пусть поступит Господь с епископом Орлеанским, как поступал епископ со мной
в тюрьме своего замка
А я возрадуюсь и громко буду славить Господа устами моими
Но мне страшно
сердце мое уязвлено во мне
колена мои изнемогли
тело мое лишилось жира
гонят меня смеются надо мной и проклинают
Но чаша не будет мимо пронесена
Сын Человеческий предан будет в руки человеческие
И убьют Его, и в третий день воскреснет!..
А было такое время когда уже созрел виноград
и приготовили вино
И мэтр Франсуа говорил:
- Пейте!
Христос на своей свадьбе в Кане Галилейской воду превратил в хорошее вино!
Монах Мартирос перекрестился, ограждая себя
и снова не сказал ничего.
Мэтр Франсуа кричал, голос его сорвался
Он положил ладонь на горло и больше не мог говорить.
И тогда музыканты заиграли
А на коврах ели мясо и пили вино
Вина было много
Монах Мартирос сидел в стороне, на траве
Вино пили из больших чашек
И музыканты ели и пили
И потом стучали в барабаны дули в дудки и лихо играли на лютнях
Заводится медленный хоровод
Опьяневший мэтр Франсуа танцует
Он переступает медленно с ноги на ногу
в разбитых башмаках
и ритмически машет руками,
согнутыми в локтях
Катерина танцевала рядом с ним
легко изгибая руки
К нему вернулся голос, и он тихо запел песню о трех школярах
- Троих школяров убил судья
Троих школяров приказал повесить без вины
Троих моих братьев убил неправедный суд
О судья судья, неправедный судья…
Все стали подпевать запели, и мэтр Франсуа замолчал.
Он обнимает Катерину,
прижимает ее голову с теплыми светлыми волосами к своему телу
к своей худой груди.
Они так стояли,
как будто были одни на свете…
Вот проходит семь лет
Путешествие-паломничество монаха Мартироса длится долго-долго
И наконец
он снова видел город Париж
Проезжает монах Мартирос на смирном муле
вблизи столицы королевства французов
Он едет через лес
Он храбрый путешественник
он не боится…
Холодная Пасха
но снег уже растаял
Монах Мартирос выехал на поляну
и видит тайное собрание
Их совсем немного
Они жарят ягненка на вертеле
Новые ягнята поспели для человеческой праздничной пищи
Несколько человек танцуют маленьким кружком
тесно обняв друг друга за плечи
Один из них вертит в приподнятой руке голову ягненка и поет:
- Святого Барана убили
Святого Барана поели
И на третий день он воскрес
И на третий день он воскрес
И на третий день он воскрес
Монах Мартирос подъезжает близко
Трое из них узнали его!
Они рассказывают ему, как страшно умерли мэтр Франсуа и Солнечная девушка,
как страшно их казнили
Но никто не знает, где мертвое тело мэтра Франсуа,
потому что ведь на третий день после своей казни он воскрес
и он ушел
он ушел высоко
А мертвое тело Солнечной девушки палач бросил в реку
- Погубили погубили святого Барана
И съели его голову съели его чрево
и выпили его кровь
А был он чистым
не принадлежал ни одному мужчине и ни одной женщине.
И его тело едим как хлеб
Его кровь пьем как вино.
И живы будем как он воскрес!
И монах Мартирос молча крестится
дергает двумя пальцами бородку
проводит пальцами по глазам
и пускается своим путем на смирном муле
туда, в армянские земли «Анабасиса» Ксенофонта.
Монах Мартирос едет дальше и дальше,
туда
где море
где корабль,
который отвезет его домой…

ПРИМЕЧАНИЯ

Армянский монах (возможно, епископ) Мартирос – реальное историческое лицо. Он имел прозвание Ерзнкаци как уроженец города Ерзнка (другое название – Эрзинджан). С 1489 по 1496 год путешествовал по странам Западной Европы. Автор сочинения «История страны франков», изданного в 1826 году во Франции на староармянском языке и в переводе на французский язык. Монах Мартирос едва ли мог встречаться с мэтром Франсуа (французским поэтом Франсуа Вийоном), в годы путешествия Мартироса Вийон давно уже был мертв, но точные обстоятельства его смерти и место захоронения не известны.
В моем стихотворении использованы мотивы и цитаты из текстов Вийона, а также высказывания Венсана Молли. Анонимная игра о святом Баране содержит несколько строк из баллады Вийона, в которой тот отстаивает свое доброе имя, и, вероятнее всего, игра о святом Баране Вийону и посвящена; впрочем, в этом можно даже и не сомневаться.

(Закончено в начале сентября 2016 года).
Leave a comment
444px-Rogier_van_der_Weyden_-_Portrait_Diptych_of_Jean_de_Gros_(right_wing)_-_WGA25693

МУЖСКАЯ КРАСОТА, ЗАПЕЧАТЛЕННАЯ РОГИРОМ ВАН ДЕР ВЕЙДЕНОМ!
Leave a comment
763px-Hiroshige_Bowl_of_SАНДО ХИРОСИГЭ СУШИ
СЕГОДНЯ СУШИ ОТ АНДО ХИРОСИГЭ! И ЧАЙ ПО-ЯПОНСКИ!
6
Leave a comment