urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane jaschil_14hane jaschil_14hane 2009-11-07T15:00:43Z urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:426935 2009-11-07T14:53:01Z 2009-11-07T15:00:43Z Я тоже очень много выступала<br /> с одной научной версией.<br />Однажды<br /> на выставке портретов ярославских<br /> я видела один таинственный портрет,<br /> который Фейнберг-пушкинист определял как странный.<br />Портрет был просто копия портретов<br /> известных графа Саутгемптона.<br />Молодой человек в костюме позднеелизаветинской эпохи<br /> сидит в елизаветинском кресле и держит на коленях черного громадного кота.<br />Русые волосы длинным жгутом перекинуты на грудь вышитого камзола<br /> и видны кончики банта, завязанного на затылке.<br />Но лицо совершенно русское, хорошо знакомое мне,<br /> пестрые прелестные и теплые глаза...<br />Москва зимой,<br /> в Немецкой слободе<br /> английское посольство квартирует.<br />И, значит, вот<br /> у этого посольства<br />был секретарь посольства Уилл Хантинг...<br />А впрочем, нет, не так, -<br /> Орландо Вульф...<br />Орландо Вульф был другом Джона Тэрбервилла,<br /> который тоже был в Московии и вот что написал:<br />"Дебелая жена икона златоткана<br />Сидит набелена и на щеках румяна<br /> алеют алыми кругами<br /> черными зубами -<br /> она их по обычаю чернит -<br /> грызет орехи и миндаль заморский.<br />В это время яростный супруг<br /> ее мужик московский<br /> юношу влечет на лавку<br /> постельную<br /> на ложе наслаждений.<br />Обильно кубками застолье водкой и вином..."<br />Джон Тэрбервилл имел в виду конкретность.<br />Один парнишка крепостной, красивый мальчик,<br /> подросток, юноша,<br /> Андрей Иванович, конечно, -<br /> да кто их, крепостных, по отчеству зовет!..<br />Андрей был крепостным боярина Григория Кружкова.<br /> Кружков любил его.<br /> Кружков пытался<br /> внушить Ивану Грозному идею<br /> реформ.<br />Кружков был вынужден бежать.<br /> Кружков бежал в Архангельск и уплыл<br /> на корабле,<br /> поскольку подарил<br />Андрея своего<br /> Орландо Вульфу.<br />Орландо Вульф устроил сей побег<br /> на корабле английском.<br /> Но в пути<br /> Андрей почувствовал себя свободным,<br /> и за любовь свою,<br /> которую Кружков<br /> бесстыдно предал,<br /> отомстил Андрей;<br /> боярина Кружкова заколол кинжалом.<br />Портрет Андрея, писанный английским анонимом,<br /> однажды в ярославский передал музей<br /> Сергей,<br /> потомок реформатора Кружкова.<br />Кружков нимало не любил жену,<br /> поэтому имел детей.<br />Андрей изображен<br /> в одежде аглицкой,<br /> с котом своим любимым<br /> по кличке Чика.<br />Писан был портрет<br /> по указанию Орландо Вульфа.<br />Орландо был влюблен<br /> в красавца Саутгемптона,<br /> которого Андрей<br /> напоминал ему безумно...<br />Что же было дальше?<br />Туманный Лондон, где Орландо Вульф<br /> однажды снова графа Саутгемптона встречает.<br />Один безумный треугольник страсти,<br /> когда Орландо снова любит графа,<br /> когда Андрей, успевший полюбить<br /> Орландо Вульфа,<br /> вдруг осознаёт,<br /> что тот его уже совсем не любит,<br /> когда красавец Саутгемптон увидал Андрея<br /> и полюбил безумной бешеной любовью,<br /> когда Андрей взаимностью ему ответил,<br /> когда отчаявшийся Вульф пытался Саутгемптона убить,<br /> но был Андреем горделивым умерщвлен...<br />И вот карета мчит в далекий Стратфорд,<br /> где Саутгемптон делает Андрея<br /> Шекспиром<br /> по фальшивым документам.<br />Граф не хотел огласке предавать<br /> убийство Вульфа русским эмигрантом.<br />Жил в Стратфорде некий Шакспер Джон,<br />Имел сына Вильяма беспутного он,<br />Который браконьером был,<br /> оленей в лесах беззаконно стрелял,<br /> в наемные солдаты подался,<br /> в поход пошел<br /> и в чужих краях пропал.<br />И вот Андрей становится Шекспиром,<br /> как будто возвратившимся.<br />Теперь<br /> нам все понятны странности Шекспира<br /> и безразличие Андрея к Анне Хэтуэй<br /> и детям Шакспера.<br />Андрей читает книги,<br /> он изучает восемь европейских языков,<br /> не исключая греческой латыни.<br />Он с жадностью, присущей московиту,<br /> всю Англию орлино познает -<br /> от королевского двора до скотобойни.<br />Его желает видеть сам король,<br /> о нем толкуют в университетах,<br /> он славится...<br />Он изменяет Саутгемптону<br /> с известным мальчиком Уили Хьюзом,<br /> которому сонеты посвящает.<br />В сонетном этом цикле аллегорий<br /> Андрей нам говорит, как рвется сердце,<br /> на части разрываясь от любви.<br />Он любит юношу, он человек.<br /> Но также любит и народ свой богоносный,<br /> аллегорически его изображая в лике <br /> ветхозаветной, противоречивой<br /> смуглянки страстной.<br />Как это по-русски!<br /> Сонетный цикл Шекспира -<br /> "Песнь песнЕй"<br /> английская<br /> на русский православный лад...<br />Граф Саутгемптон не простил измены,<br /> и по его приказу поджигают театр "Глобус".<br />Кончено.<br /> Больной,<br /> измученный и сломленный Андрей,<br />Шекспир подложный,<br /> воротиться принуждён<br /> к чужой семье постылой<br /> в дальний Стратфорд,<br /> где вскоре умирает...<br />Как писал он!<br /> Как он писал!<br /> Не верите?<br /> Читайте!<br />Его внезапное охватывало чувство,<br /> нелепое, но очень характерное,<br /> гордыни,<br /> этой гордости за общность,<br /> которой от рожденья он принадлежал:<br /> безбрежно русским ощущал себя,<br /> и в эти сладкие -<br /> естественно! -<br /> часы<br /> такое, например, писал...<br />Не верите?<br /> Читайте!<br /> В черновиках назвал он эту пьесу<br /> "Крутой маршрут навстречу зимней сказке".<br />Читайте!<br /> К сожалению, не помню,<br /> чей перевод,<br /> но точный перевод! <br /><br />&lt;...&gt;<br /><br />Бедный Полоний<br /> архетип инородца<br /> странник<br /> младший в своей династии<br /> возможно, изгнанник<br /> Максим Грек<br /> этакий Киприан<br /> Остерман Андрей Иванович<br /> О!<br />Он осторожен, ссориться ни с кем не хочет, знает суть жизни, то есть практику ее<br /> ощущает лЕзвие...<br />Бедный Полоний<br /> При двух стервозных датских королях,<br /> Старея и немножечко мудрея,<br /> Служил он в должности полезного еврея,<br /> Хотя он был по паспорту поляк.<br />Бедняга<br /> Полоний смеется глазами очками<br /> на площади Варны у моря молочный коктейль<br /> Полоний такой незадачливый канцлер<br />Полоний смеется ласково и сияюще стеклышками очков<br />Долговязый Полоний вспархивает полами старого серого макинтоша-плаща<br /> мило поблескивая длинноносой улыбкой очков...<br />Бедный Полоний<br />И бедный Лаэрт<br /> с паспортом заграничным в новом кейсе<br /> И - сухо, сурово и отчужденно -<br /> &lt; Гамлету :<br /> "Вы, кажется, пьяны. Вот платок, оботрите пот.<br /> Я не говорю по-русски.<br /> Я понимаю только английский и польский.<br /> Сегодня Покров прописной завершен.<br /> Я навсегда покидаю Андрея Константинопольского снег'а..."<br />Бедный Лаэрт в новой шляпе шведской стокгольмской.<br />И бедный Горацио<br /> пьяный в короткой майке без рукавов<br /> голые мощные плечи<br /> стихи читаем подстрочник<br /> Послание по Интернету "Хай, гамми!"<br /> что в переводе на язык родной означает "Привет Эпштейну!".<br />Бедный Горацио<br />И бедная бедная Гертруда<br /> в строгом костюме<br /> отложной воротник белейшей блузки<br /> нежная плотность женской шеи<br /> И строгим треугольничком значок об окончании с гербом<br /> И гладко на пробор<br /> и узел на затылке<br /> И да здравствует!<br /> И бутерброды с икрой<br /> И выпьем!<br />А я веселая, порхаю ласточкой.<br />А ветерок летит, веселый, ласковый...<br /> Люблю, Клавдий, люблю...<br /> Клавдий, это шампанское...<br /> Клавдий, не надо!<br /> Пропадай все пропадом!<br /> Люблю!<br /> Клавдий, люблю!..<br />Бедная бедная Гертруда.<br />И бедный бедный Клавдий<br /> ренессансный правитель веселых пиров<br /> герцог из оперы Верди<br /> "Сердце красавицы"<br /> король из младших арканов Таро<br /> масть его чаша<br /> Франциск<br /> а также канкан<br /> "Смотри, как эти глазки<br /> стреляют метко.<br /> Мой друг, мне сразу видно,<br /> она кокетка..." <br />И повернувшись, поворотившись задом,<br /> и откинув сюртучные фалды,<br /> он припрыгивает...<br />Бедный бедный Клавдий.<br />И бедный Гамлет Старший<br /> Гамлет-отец<br /> бедный призрак<br /> воин средневековый в звании майора<br /> или это называется: "в чине"?<br />Бедный Гамлет Старший<br /> человек бесконечно неостроумный<br /> ругатель матом солдат, которым отец<br /> слуга самому себе президенту-полководцу<br /> который генералиссимус<br /> плащ-палатка внакидку<br /> на кольчугу потертую боевую<br /> А для тебя, родная<br /> Есть почта полевая<br /> На поленьях смола как слеза в огромном камине<br /> цельный вепрь жарится на вертеле<br /> Сидят и слушают слепого скальда бойцы-товарищи<br /> И поет в моем сердце гармонь<br /> Про улыбку твою и глаза<br />Бедный Гамлет Старший.<br />И бедный Йорик<br /> простой деревенский парень<br /> из-под чуйского тракта<br /> село Хр'еново Карачарово<br /> Закончил в областном центре города Бийска институт контролеров<br /> работал кинокритиком в клубе совхоза<br /> драмоделом соавтором помощником свиноводом<br />В Хёльсингор приехал пешком<br /> лыжи вострые за спиной <br /> с одним фибровым чемоданчиком на полочке<br /> в домотканом пиджаке довоенного сукна<br /> как хаживали обыкновенно в Москву самородки...<br />А как выскочит бывало в пиршественный зал<br /> как фальцетом голоснет петушиным взвизгом:<br /> "Эх!<br /> Мимо тещиного дома я без шуток не хожу..."<br /> Обхохочешься!<br /> И похабной скороговорочкой закончит:<br /> "А только летаю на воздушных шариках!"<br />И руки в боки<br /> ёж-Москва!<br /> И пошел, пошел, пошел!<br /> Ну, скоморох, ну, класс!<br /> Я пришел дать вам блин!<br />И Гамлета маленького сопливого еще<br /> бывало на руки свои корявые неверные подхватит<br /> А глаза-то шалые<br /> тучки в них гуляют рваные лихие<br /> "Люби, принц, родину<br /> и ее народушко<br /> и ее партию и правительство!<br />Люби, принц, крепко-накрепко!<br /> Иначе оторву тебе<br /> сам знаешь где!<br /> Ты будь, Андрюха, будь!"...<br /> И ласково-грозно<br /> пальцем дрожащим негнущимся<br /> перед глазами дитяти поводит...<br /> И маленький Гамлет вприпрыжку бегом<br /> и кричит на мощеном дворе возбужденный:<br /> "Да здравствует война и революция!"... <br />Бедный Йорик<br /> строгий воспитатель <br /> когда он моется в сауне и ухает распаренный в сугроб<br /> маленькие Гамлет и Лаэрт подглядывают выскакивают и кричат высоко по-детски:<br /> "Голый! Голый!"<br /> за что Лаэрт и получает от Полония нагоняй...<br />Бедный Йорик<br /> человек бесконечно жестокий<br />В своих кривляньях шутовских топорно груб<br />Но липкие от медовой коврижки детские Гамлета щеки<br />Доверчивы к этой щетине жесткой колючей вокруг жестких губ...<br />О Йорик бедный бедный!<br />Это стихотворение -<br /> на самом деле оно -<br /> поэма,<br /> на самом деле оно -<br /> роман<br /> и на самом деле оно -<br /> кино!<br />И вот уже Офелия скользит на галерею<br /> где длинноногий легконогий Гамлет<br /> в одном холстинковом белье в штанинах узких белых<br /> объятьем длинным кверху вскидывая руки<br /> ногами прыгая легко<br /> почти бесшумно<br /> как эльф ночной<br /> танцует полонез...<br />Действие пьесы начинается задолго до начала этой пьесы...<br />Костел святого Климента в Саратове прабабушка Ядвига<br /> накинув на прическу кружева<br /> прелестных юных бабушек букетик -<br /> Марыся, Зося, Хеля, Александра <br /><br />&lt;...&gt;<br /><br />Полоний объясняет: Гамлет обречен, потому что отец Гамлета...<br /> Отец?<br /> Неужели?<br /> Кто его отец?<br />История с началом без конца.<br />Злосчастный Гамлет, он убил отца...<br />Трое саней<br /> по трое коней<br /> цугом гуськом<br /> кони - распластанной крыльями птицей<br />Стефан Баторий, О'Генри, Саша С'околов красавец,<br /> Зощенко Миня, Полоний, Гертруда -<br /> все однокурсники бывшие, ждавшие чуда,<br />Все гитаристы, актеры-любители,<br /> тонкая нить.<br />Физики продолжают продолжать шутить...<br />Кто-то подкрался коварный сзади<br />И только Полоний продолжал говорить<br /> с этой казавшейся наивной страстностью<br /> о Кушнере, о Чехове, о смерти, о "Вишневом саде"...<br />Полоний и Гертруда<br /> зимний порт<br /> фоном северный ветер серый<br /> кружевом издали снасти<br /> на полотне парусов<br /> полетом стройные мачты<br />Эву Дымарчик с собой<br /> и ящик данцигской водки<br /> той золотой<br /> Гданьск<br /> в лондонском порту в одном моем романе...<br />Полоний и Гертруда<br /> и Гертруда...<br />На площади огромные часы<br /> Варшавскую мелодию играли.<br /> И повторяя вытанцовывая туры,<br />И вдруг на цыпочках над вечером взлетая пролетая<br /> солнечного света лунной полосой,<br />Покойным хороводом шли вокруг часов<br /> раскрашенные пестрые фигуры.<br />Последней выходила Смерть с косой.<br />Варшавские часы играли музыку...<br />Полоний и Гертруда<br />И ночь, ночь, ночь, когда по автобану<br />Влет выхлестнув коней в один замах,<br />Они мчались в Томашув к Юлиану,<br />И пела Надя Паустовская в санях...<br />И мягко посверкивали юные нежно-красные щеки<br />Высверками взблестывали мягкие иголки соболиной шубы<br />И на конях огромных -<br /> копыта в перестук -<br />Черты теней больших лохматых темных шапок<br /> на белом жарком снеге высоки -<br />Летели с факелами в лапах темных<br />Летели пролетали гайдуки.<br />Летела по бокам дороги зимней тишина полян.<br />И перестук подкованных копыт летел<br /> вдоль этой белоты прозрачной сказки.<br />На лицах юных разгоралась алость краски.<br />Дышалось вольно: "Михаил!"<br /> и пелось: "Юлиан!"...<br />Желание быть королем -<br /> оно, возможно, и непростое желание.<br /> Башни краковских замков<br /> на солнце темнеют ясней.<br />И, слегка затеняя солнце<br /> остроконечной шапкой,<br />В город Абрам Запыленный<br /> входит на семь дней.<br />Восходит по лестнице шаткой,<br />На трон восходит вотще,<br />Как есть - запыленный, босой,<br />С желтой звездой на плаще,<br />Плащ пронизан дождем и росой<br />И его королем выбирают.<br /> Он - птицеголовый еврей,<br /> как в рукописи еврейской<br /> четырнадцатого века<br />Смотрите один рисунок...<br /> Эх, была не была!<br />Голова белой вороны,<br /> птицы<br /> у человека.<br />Но выборщики-поляки<br /> думают, что орла!<br />И он орлом пролетает в клуб'ах площадной пыли,<br />Он орлом пролетает, растрачивая пыл.<br />И через семь дней, конечно, конечно, его убили.<br />Но эти семь дней все же<br /> он королем был!<br />И желание быть королем -<br /> это мое для тебя желание,<br /> это я нахожу в Краковской энциклопедии твой герб.<br />Но ведь<br /> желание быть королем -<br /> это, возможно, и нежелание<br /> приколотить на дверь в десятом этаже<br /> свой родовой герб -<br /> скрещенные сабли на щите и над щитом корона.<br />Пусть будет гербом сухой красивый и витой древесный лист,<br /> над притолокой прикрепленный,<br />Желтый золотой,<br /> а был зеленый.<br />Желание быть королем -<br /> это простое желание свободы,<br /> это простое нежелание быть здесь,<br /> потому что дядя Володя - это сосед,<br /> это рабочий на службе имперской идее.<br />Дядя Володя не любит польских аристократов.<br />Дядя Володя не любит художников, Гамлетов и евреев.<br />Этих последних дядя Володя не любит сильно,<br /> даже сильнее, чем польских аристократов.<br />Евреи,<br /> некоторые,<br /> дядю Володю любят.<br /> Они полагают, что они перед ним виноваты.<br />Зачем он такой нехороший?<br /> Он, наверное, жертва чего-то.<br />Евреи -<br /> они виноватые русские интеллигенты.<br />А польские аристократы,<br /> некоторые,<br /> например, Анджей Вайда,<br /> любят евреев.<br />А евреи не любят ослов;<br /> кажется, это сказал Тартарен...<br />Желание быть королевой -<br /> это опрометчивое желание.<br />Ведь есть в королевстве замки,<br /> а в замках есть подземелья,<br /> а в подземельях - цепи...<br /> Но я - как Абрам Запыленный.<br />И чудится нежно-соленой<br />Впалая твоя щека,<br />Чудится нежно-соленой,<br />Если ее тронуть,<br /> если ее тронуть<br /> кончиком языка...<br />Ты говоришь: "Мне так плохо без тебя. Ну, обними сильней!"<br />И вкус нежно-соленый,<br />И я, как Абрам Запыленный,<br /> я, как Абрам Запыленный,<br />В город вхожу на семь дней!..<br />Гамлет сошел с корабля.<br /> Месяц ушел длиннорогий.<br />Месяц растаял в небе,<br /> звезд небесных пастух. <br />Длинный и легконогий<br />Гамлет идет по дороге<br />И говорит монологи<br />Громко трагически вслух.<br />Гамлет говорит:<br />"Мы сказали: счастье.<br />Да, конечно, есть.<br />Счастье, да, конечно, есть еда;<br />Конечно, есть...<br />Здесь, конечно же, сейчас...<br /> Есть...<br />Вечер на равнине -<br /> да,<br /> ага, угу...<br />А что?..<br /> Сияет ветер... А?<br />Ветер сияет...<br /> Темно...<br />В спальне матери за гобеленом сыро<br />Стены большие свеча деревянное ложе<br />А вы, чужие, зачем идете на принцип?!<br />Вы, несогласные с болью нашей, с позором нашим, с этой нашей страшной судьбой!..<br />Оставьте нас!..<br /> Это наш вечный спор<br /> варягов, датских принцев,<br />Между собой...<br />Кто вы, чужеземцы?<br /> Вы убьете самую суть этого нашего страшного мира,<br />Стоит вам только начать!<br />Но нет, нет!<br /> Против польского умника выпадом беззаконным двинет моя рапира<br />И крикнет ему,<br /> срывая в жестоком крике горло свое;<br /> крикнет ему,<br /> крикнет:<br /> "Молчать!"<br />А я люблю, когда ветром рвет равнину<br />Я люблю сумасшедшую гибель тюрьмы<br />Я люблю, когда распахивает мою рванину<br />Моя Мария мужская нежная<br /> головой чалмы...<br />Я люблю, когда<br /> с капюшоном черным, на плечи откинутым костяные,<br /> Он, Смерть, приходит безносый,<br />Не умирать зачем?<br />Войска живут и воюют,<br /> а я задаю вопросы,<br />А если я что-нибудь сделаю,<br /> вам будет страшно всем...<br />Пьяные и молчащие...<br /> меня в глаза!..<br /> Голубка!<br /> Мое ребро!..<br />Скользкая и серебряная...<br /> Из одного кубка...<br />Пир -<br /> винтовыми извивами <br /> золото и серебро<br /> вверх одною рукою все...<br />Волосы...<br /> В зубы - язык...<br />Солнце<br /> проблеск блеск блик<br />И сразу -<br /> я добрый <br /> я мальчик<br />И на полу, на каменной кладке, у стенки<br /> девочка -<br /> обтянутые подолом длинного платья холстинкового коленки<br />Девушка -<br /> черного платья классические раструбы<br />Горьковатая сласть сладость медовых сот...<br />Девушка устрица раковина<br /> сладость медовые губы<br />Вспомню - и сразу встает!..<br />Девушка устрица раковина<br /> замкнутой девочки робость<br /> горбинка тонкого носа<br />Детский дух летящих на теплом ветру<br /> тонких волос-колосков<br />И на тонкой шее внезапная жила<br />Лицо,<br /> сдавленное впадинами висков<br />Упорство молчание сила...<br />Коричневый конь...<br />Лоснится коричневый конь,<br /> мускулами гуляет, играет огнем.<br />И тогда в порыве<br />Маленькая лошадница -<br /> кожаные штаны -<br /> скачет на нем,<br />Припадая к широкой гриве...<br />Маленькая лошадница,<br /> пешая,<br /> кожаными сапогами - чуть вразвалку -<br />П'о ветру - синий плащ...<br />Маленькая лошадница,<br /> перегибая палку,<br /> как разрывая хрящ...<br />Кончено, кончено, кончено...<br /> Я припущусь бегом...<br /> Войска Фортинбраса...<br /> Пошел!..<br />Стеснились на тесном пространстве<br /> в этом редкостном постоянстве -<br />Polonius, the Polack, the Pole...<br />Острым хладом жел'еза мне в грудь уперло<br />Сердца вкус<br /> горек. <br /> Болью грубой и рвущей<br /> разом схватило горло. <br />Бедный Йорик...<br />Башни громоздкие замка.<br />Пиры, празднества и поминки.<br />Вопли дудок и труб,<br /> вой мощной волынки.<br />Жалко!<br />Факелы смоляные, блеск живого огня...<br />Все! Конец! Не под силу.<br />Мне без нее нет жизни,<br /> засыпьте могилу.<br />В землю кладите меня...<br />"I loved Ophelia: forty thousand brothers..."<br />Я ненавижу слово "держава"!<br />Кабак - и лицом об стол.<br />И на убийства, убийства, убийства<br /> не надо мне права!<br />Polonius, the Polack, the Pole..."<br />Гамлет заканчивает говорить.<br />Небо рвет порывистым ветром,<br /> жестко, жестоко снежным.<br />На равнине широкой-широкой<br /> смотрит прямо перед собой<br />Этим взглядом недобрым и нежным<br />Гамлет судьбой.<br />"Вы связаны", - Лазарь Вениаминович сказал;<br /> то есть он сказал, что мы связаны,<br /> то есть вы - это мы.<br /><br />&lt;...&gt; urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:426698 2009-11-07T14:48:02Z 2009-11-07T14:48:02Z спасибо Вам большое! я очень хорошо понимаю, почему людям, не слышавшим Ваше чтение, сложно воспринять это - мне самому не хватило бы - культуры что ли - чтобы найти правильный тон, но когда услышишь Вас, все встает на свои места и можно уже читать самому. потому что это рыдания, и не может быть изящно по форме, или гладко, или кратко. я воспринимаю это как бунт гуманизма, которому определили почетное место на полке в ряду других диковин, а он вопит: я есть, я живой! который отказывается искать новый знак - проводник искренности, изощрять язык, чтобы преодолеть удушье и сказать свежее слово, а кричит: "есть вещи важнее условностей, и даже искусства, и даже языка!" это как ребенок, наблюдающий за пьяным конфликтом, грозящим перерасти в поножовщину, немеет - взрослые лучше знают, плакать нехорошо, нужно быть разумным - а потом прорывается вопль, и в нем такое отчаяние и такое самоутверждение, что все как будто бы просыпаются и смотрят на себя со стороны. и в этом Вы мне напоминаете киру муратову, которая, кажется, говорит: "есть вещи поважнее искусства". в противоположность бродскому, который говорит: "самое важное - язык". люди плачут, потому что Вы, чувствуя самое важное, и им это показываете - спасибо Вам за это. urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:426319 2009-11-07T14:44:33Z 2009-11-07T14:44:33Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014qkf2/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014qkf2/s320x240" width="320" height="181" border="0" /></a><br /><br /> РЫБА, ПОХОЖАЯ НА МЕНЯ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:426066 2009-11-07T14:42:22Z 2009-11-07T14:42:22Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014pr69/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014pr69/s320x240" width="179" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ЭТУ СУПРУЖЕСКУЮ ПАРУ НАРИСОВАЛ НИКОЛАЙ АРЖАНОВ! ИМ НИПОЧЕМ МОРСКИЕ БУРИ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:425893 2009-11-07T14:38:57Z 2009-11-07T14:38:57Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014kt3d/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014kt3d/s320x240" width="320" height="213" border="0" /></a><br /><br /> СОТРУДНИКИ ВЕРНУТСЯ ИЗ ОТПУСКА В ПОНЕДЕЛЬНИК! А ПОКАМЕСТ КУШАЙТЕ ТО, ЧТО НАШЛОСЬ В ХОЛОДИЛЬНИКЕ! НЕ СЕРДИТЕСЬ! ЭТО ВКУСНО - БУТЕРБРОДЫ С СЫРОМ И КОФЕ С ЛИМОНОМ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:425626 2009-11-02T17:44:40Z 2009-11-02T17:44:40Z на крыше нагретой в гостях у ворон<br />не видимый с нижних привычных сторон<br />андрей подставляет марту<br />ребер натянутых арфу<br /><br />он руки за голову голый лежит<br />и никакой не возьмется язык<br />его последовать телу<br />не сделавшись онемелым<br /><br />бессильна латиницы мертвая речь,<br />где части андрея в мешок могут лечь<br />студента мединститута<br /><br />не вздумает вякнуть русский арго<br />хоть больше возможностей у него<br />и в голове вот тут он<br /><br />выходит, блестя, из расправленных пор<br />соль выводя, испаряяется пот,<br />как все, что сказалось когда-то<br />останется только цитатой urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:425403 2009-11-02T17:41:19Z 2009-11-02T17:41:19Z Неизвестней, чем Рихард Зорге<br />Миша-бомж, Миша-поэт, Михаил Дидусенко<br />2003-12-11 / Эргали Гер<br /><br />Кот Базилио, поэт Дидусь.Фото автора<br />Кот Базилио, поэт Дидусь.<br />Фото автора<br /><br />Умер замечательный русский поэт Михаил Александрович Дидусенко. При жизни о нем в Москве мало что знали (кроме того, что есть такой пронзительный, ни на кого не похожий поэт, ежегодно выступающий в "Знамени" с большими подборками стихов). По смерти Дидусенко стал еще неизвестней. В подмосковном Расторгуеве его знали как Мишу-бомжа, Мишу-поэта - умерев, он почти неделю провалялся в морге с биркой "неизвестный мужчина". После Хлебникова, кажется, ни один русский поэт не доходил до таких степеней неизвестности - до полного, окончательного растворения в "степи мирской".<br /><br />Похоронить тело, не имевшее при себе никаких документов, стоило немалых усилий. В конце концов раб Божий Михаил нашел успокоение на расторгуевском кладбище, получив свою первую и окончательную прописку в России.<br /><br />В одном из последних стихотворений Дидусенко есть строчки: "…здесь не Нальчик и даже акта / Зимой тебе не заполнят в морге - / Звать никто и нигде есть я. / Я неизвестней, чем Рихард Зорге, / И чем дальше, тем неизвестней".<br /><br />Это даже не предвидение, а точная констатация факта. У него не было иллюзий относительно своего ближайшего будущего. И он нисколько не сомневался, что со временем имя его всплывет, как это случилось с упомянутым знаменитым разведчиком.<br /><br />Между тем в Питере, не в пример Москве, Дидусенко многие помнят. Другое дело, что у Питера аллергия на Дидусенко, так что лучше не спрашивать. Северная Пальмира, с ее прививкой к дворянской поэзии, трижды изблевывала его из своих гранитных уст. Тончайший из поэтов коммунального быта и коммунального времени, он не вписывался в поголовную тамошнюю ненависть к коммуналкам. Он плавал в питерской разрухе как рыба в воде. По-мальчишески любил рынки, прилавки, сараи, проходняки, заброшенные чужие дачи. Обожал посиделки с лучком и селедочкой на газете, хитроумно выкраивая в свою пользу лишние полстаканчика. В этом смысле всегда был немножко жуликоват. В общем, не салонный поэт (хотя в юности, говорят, за нежность облика и чувствительность имел прозвище Граф Вишенка).<br /><br />В последний раз Дидусенко не продержался в Питере и полутора лет. Поначалу его пожалела известная питерская суфражистка, мать семерых детей, потом пошли чердаки и подвалы, потом менингит, почти полгода в больнице - но ничего, грех жаловаться: прежде чем наподдать под зад, поставили на ноги.<br /><br />Бывшие соратники по котельным переместились в ночные клубы и замолчали. Дидусь из подвалов ушел в дервиши, по-нашему - в бомжи; эпоха советского андеграунда навсегда осталась для него высшей точкой благосостояния. Зато у него, на зависть многим, прорезался голос. Самый пьющий из современных поэтов заговорил прозрачнейшими стихами. Питерская привычка к изысканной инструментовке осталась, но зашелестела лузгой подмосковных платформ, пришла свобода дыхания - нагая к нагому, как положено. В степи мирской, печальной и мерзлой, Дидусенко заговорил с неслыханной простотой и точностью интонаций - с той неслыханной простотой, которая доступна лишь избранным: "Что ты искала, душа-невеличка, / Птица-синичка? / Лишнее семечко у бабы Кати, / Зимнее платье? / Но суета желто-черного цвета / Очень заметна. / Знаю, что холодно, что же поделать, / Тоже не белый".<br /><br />Мы сдружились в Вильнюсе в самом начале 80-х. Дидусь только-только удрал из Питера по первому разу, и тянулся за ним шлейф темноты: что-то там в Питере произошло, о чем он никогда не упоминал, хотя общались мы, кажется, ежедневно на протяжении лет десяти. Что-то такое порой мелькало в его глазах, мрачное и пуганое: стреляный воробей. Стихи его уже тогда были очень хороши, но поразил он меня все-таки не стихами, а редкостным умением отваливать в сторону минут за пять до появления ментов или начала драки.<br /><br />По молодости лет я был уверен, что только трусость мешает Дидусю стать великим поэтом. Он слушал мои доводы, злобно сверкал очами, но возражать опасался. Если разговор был застольным - глушил под шумок портвейн, оглаживал бороду, пластично перевоплощаясь из литератора петербуржского образца в периферийного Кота Базилио; насосамшись, высокомерно смотрел поверх очков, но говорить уже не мог ничего.<br /><br />Его стихи были много лучше его замашек.<br /><br />Единственная книжка, вышедшая в 1988 году в вильнюсском издательстве "Вага", называется "Междуречье". Читающей публике в России она практически недоступна. А жаль - эта книжка тридцатисемилетнего поэта сплошь состоит из стихов самой высокой пробы. "Протекает река Васюган / словно кран / помнишь детство твое протекало / и кран превращался в наган / и мешают бежать берега / как мешает бежать кобура / помолчим / протекает река / протекают под ней облака / протыкают друг друга / не видные нам телеграммы / на реке Чусовой часовой / на реке Парабель корабель / у реки Васюган берега цвета охры / охраны".<br /><br />Мыкаясь по России, он постепенно утратил все документы, осел в Расторгуеве и повел бесшабашную жизнь бомжа. Летом собирал грибы, зимой стеклотару. Между прочим, стал номинантом Антибукера - о чем узнал спустя два месяца, когда премия просвистела мимо. В Расторгуеве у него окреп голос - не только поэтический, но и для повседневной битвы за жизнь. До этого я всего лишь любил Мишеньку; выпив с ним пару раз на лоне подмосковных помоек, впервые за долгие годы знакомства зауважал. На фоне капризных, балованных расторгуевских алкоголиков, страшных только для дачников, он казался суровым старцем. Вильнюсские страхи повыветрились. Какое там КГБ - он даже ментов перестал бояться. Даже себя. Граф Вишенка вышел весь, остался от Мишки один только голос, чистейший поэтический голос в теле бомжа. "Просто и еще проще" - так называлась последняя подборка его стихов.<br /><br />Потом и стихи кончились. Простота, навстречу которой Дидусенко шел всю свою жизнь, пришла к нему божьим одуванчиком, скрюченной старушонкой Раисой Ивановной Лебедевой, приютившей Мишу-бомжа в убогом полуразваленном домике на улице Старых Большевиков. Не снимая ватников, они лежали под образами на двух лежаках, Миша рассказывал Раисе Ивановне сказки, а она делилась с ним своей нищенской пенсией. Вставали только по крайней нужде: у Миши распухли ноги, даже бутылки он уже собирать не мог. Так и общались: она шепелявила, он слегка пришепетывал. В общем, замечательно ладили.<br /><br />Вот только стихов он ей не читал ни разу. А ведь любил это дело больше жизни.<br />Михаил Дидусенко<br />Стихи разных лет<br />* * *<br /><br />Как странно углядеть<br />с небес -<br />не с первых, а с седьмых, -<br />как на земле чернеет лес<br />в стране глухонемых.<br />Так высоко, что только цвет<br />здесь заменяет звук,<br />а человечьей речи - нет,<br />ненужной стала вдруг.<br />Не слышно шороха страниц<br />с подобной высоты,<br />а череда сухих зарниц -<br />суха от немоты.<br />Лишь механический орган<br />семи небесных нот<br />сиянье северным богам<br />без устали поет.<br />* * *<br /><br />Вот и третья стража -<br />проехала ПМГ.<br />Гете, такая лажа -<br />гвоздь в моем сапоге.<br />Странное состояние,<br />не разберешься вдруг.<br />Это - как клептомания,<br />а у тебя нет рук.<br />Я это о чувстве времени,<br />о стыдном чувстве его.<br />Можно стыдиться племени,<br />но это - сильней всего.<br />Словно тебя выбросило -<br />рыбой на берегу,<br />и мать, что тебя выпросила,<br />плещется на бегу,<br />перебирает посохом,<br />шепчет:<br />"Сынок, держись..."<br />Стыдно дышать воздухом,<br />когда есть другая жизнь...<br />Так-то вот, милый Иоганн,<br />по-русски сказать, Яган:<br />и ПМГ проехала,<br />и легче моим ногам.<br />* * *<br />Отправить почтой<br />Версия для печати<br />В закладки<br />Обсудить на форуме<br />Разместить в LiveJournal<br /><br />Давайте рассуждать: века,<br />Что я стихи пишу,<br />Меня вела моя рука,<br />А я за ней спешу.<br />А кто водил моей рукой,<br />На пальцах бил мозоль?<br />Матфеем, Марком и Лукой<br />Клянусь, что не Ассоль.<br />Но, выйдя осенью, в закат,<br />Сквозь тень над головой<br />Я вижу чистый без заплат,<br />Кровавый парус твой. urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:425027 2009-11-02T17:36:31Z 2009-11-02T17:36:31Z О поэзии<br /><br />Совсем недавно, в начале недели, когда все уже совсем спали, эдак часа в два ночи, я, как больной и крайне глупый человек, выносил себе мозг - поэзией. Нет, я серьёзно говорю: вместо прекрасного и здорового сна, я преобщался к искусству, потому что, чувствую, глянец въедается под кожу - я его, глянец всмысле, люблю до безумия, но изменения на генном уровне - не моя цель, знаете)<br /><br />Так вот, я слушал и читал стихотворения Фаины Гримберг, которая была в "Школе злословия" и о которой крайне хорошо отзывалась Авдотья Смирнова. Знаете, когда я увидел её седые волосы. близорукие глаза - я посчитал её чуть-чуть, как это сказать... блаженной, что ли. И долго смеялся картавому чтению стихов, но я минут 20 пытался понять, за что её хвалили - и вссё-таки, путём за.бывания умственного органа, правда, оценил стихи Фаины Гримберг.<br /><br />Она обладает потрясающей гибкостью и добротой слова - абсолютной добротой. Ей нельзя сделать плохо, её хочется хранить и оберегать, спиной защищать, я не знаю... как что-то неземное, высокое, из голубого-голубого неба. Впечатление человека, живущего вне времени, вне рамок.... искренность на грани слёз - не счастливых, не грустных, а просто слёз, оттого, что человек буквально обнажает всё, что есть за душой, что есть в душе.<br /><br />Я был в восторге. И - так хочется много-много жить =)<br /><br /><br /><br />Понравились стихи, так чувственно... каждая строчка что-то говорит. Иногда читаешь стихи и из четверостишия что-то понимаешь. А тут по строкам...<br />"Свет самых разных слов тебя оденет.<br />Не уставай, пожалуйста,<br />пиши!<br />Не для тщеславия, и не для денег;<br />А просто для спасения души." - шикарно!<br /><br /><br />"Сердце — глубокий колодец,<br />И не достать до дна." - даа...<br />[онлайн] Morven сегодня, 15:32<br /><br />Дождь по верху колотит,<br />Вода внизу не видна.<br />Сердце — глубокий колодец,<br />И не достать до дна.<br /><br />мне понравилось...) интересная метафора...<br /><br />*как она на тебя, я погляжду, подействовала - прям..ухх... красота:)* urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:424732 2009-11-02T17:29:06Z 2009-11-02T18:07:37Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014h9y7/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014h9y7/s320x240" width="291" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ЕЛЕНА МЫШ С МУЖЕМ И ДОЧЕРЬЮ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:424613 2009-11-02T17:24:23Z 2009-11-02T17:24:23Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014gc6t/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014gc6t/s320x240" width="187" height="240" border="0" /></a><br /><br /> "КАК БУДТО МАТЬ, ОТЕЦ И ОТРОК ЮНЫЙ<br /> В СЧАСТЛИВОМ ЕДИНЕНИИ ПОЮТ!"<br /> (ШЕКСПИР В ПЕРЕВОДЕ МАРШАКА). urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:424296 2009-11-02T17:21:13Z 2009-11-02T17:21:13Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014fd8x/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014fd8x/s320x240" width="197" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ПОЗДРАВЛЯЮ КАЖДОГО, У КОГО ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ В НОЯБРЕ! МОИ САМЫЕ ДОБРЫЕ ПОЖЕЛАНИЯ! И ВРУЧАЮ ЭТОТ СВЕТЛЫЙ БУКЕТ ОТ ЮРИЯ КУДРИНА! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:423987 2009-11-02T17:18:24Z 2009-11-02T17:18:24Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014er5r/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014er5r/s320x240" width="320" height="224" border="0" /></a><br /><br /> ПРОСТИТЕ! СОТРУДНИКИ ЕЩЕ НЕ ВЕРНУЛИСЬ ИЗ ОТПУСКА! КУШАЙТЕ НА ЗДОРОВЬЕ! Я - НА ХОЗЯЙСТВЕ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:423851 2009-10-31T13:07:47Z 2009-10-31T13:07:47Z ПАМЯТИ БОРИСА<br /><br />Тонкоглазые персидки<br /> сухорукие жены тороков<br />Андрюха воткнул нож<br /> убегали<br /> совсем полетели<br /> в одну разъярённую степь<br />Андрюха воткнул нож<br />А куда караваны откуда<br />Нагрузились верблюжьи горбами ковры<br />А догнать<br /> прокатился подальше<br />Андрюха воткнул нож<br />Всех стреляли<br /> перебегали в песчаных горах<br />Андрюха воткнул нож<br />И вышел один с белым флагом<br />Андрюха воткнул нож<br />Кто вы, такие синие глаза?<br />Какие синие глаза, кто вы?<br />Андрюха воткнул нож<br />И если<br /> связать все руки<br /> заговорит сразу<br /> и встанет комната сына<br /> пишет, читает, рисует<br /> Львы легли перед всеми вратами<br />Андрюха воткнул нож<br />А расскажете сказку?<br /> И ладно!<br />Пошли через пустыню песок<br />Долго пошли<br />Перешли<br />Голодные рис переели<br />Поплыли в море<br />Андрюха воткнул нож<br />А вода синяя, как твои глаза<br />А скажи, отчего синяя такая вода в море?<br />Андрюха воткнул нож<br />Правь исправь парусом<br />И сам себя увози в плен<br />А где научился плыть?<br />Расскажи Андрюхе сказку<br />Андрюха воткнул нож<br />Голубое море кидалось<br /> такое синее<br />Андрюха воткнул нож<br />Глядите<br /> острова жёлтые шлёпались<br />Полетели полетели<br />Один корабль повернулся парусами вниз<br />Андрюха воткнул нож<br />И поплыли ногами руками<br />Подожгли золотую жирную рыбу<br /> осветились<br /> вовсю отогрелись<br />Андрюха воткнул нож<br />Синие глаза рассказали ему<br /> одну очень длинную сказку<br />Пойдём куда-нибудь сниматься на фотографию<br /> Дмитриеву Карелину Грекову<br /> поедет конка Нижний Новгород<br />Андрюха воткнул нож<br />На яхте от Петербурга на Крым пошли<br /> быстро зафрахтовали чего-то корабль<br />Все удивляются: Что за парни!<br />Андрюха воткнул нож<br />Будем кушать вишни скалывать лёд<br />Встал первым на пути радости его<br />Андрюха воткнул нож<br />На поклоне лета любим сильнее<br /> а зато солнце когда холодно<br />И сидит на полу Андрюха<br /> разбирает груду писем<br />Андрюха воткнул нож<br />Горько плакал и сразу на всех берегах<br />Такое рабство барство<br /> гадость какая!<br />Андрюха воткнул нож<br />И поскакали на конях<br />Глупая Сашка подняла чугунные ноги<br />А нам не надо этого, Андрюха!<br />Ты застрели его, у него хорошая рубаха<br />Надо застрелить его, мы для этого пришли на войну<br />Андрюха воткнул нож<br />А сказки ещё успеет рассказать, когда умрёт!<br />Наговорил мерзостей и помирился<br />Очень люблю твои синие глаза<br />Я убегу отсюда<br />Всех переплыву!<br />Андрюха воткнул нож<br />А я знаешь тебе не дам верховодить<br />Андрюха воткнул нож<br />Будем убивать<br /> на всякий случай всех<br />Я танцую на песке<br />А ты спрашиваешь:<br /> Почему вы танцуете,<br /> синие глаза?<br />Потому что плывёт корабль<br />А это разве наш корабль?<br />Да, это наш корабль<br />Андрюха воткнул нож<br />А это чей корабль?<br />Я же сказал тебе: Это наш корабль<br />Это мой твой это его корабль<br />Побежали!<br />Я бегу<br />Мой корабль, приплывай ко мне!<br />Андрюха воткнул нож<br />вскинул ружьё застрелил<br />упал пачкаясь в крови<br />Синие глаза, почему вы умерли, я не хотел<br />Почему вы такие синие? Почему вы глаза? Почему вы такие морские, почему вы умерли<br />Синие глаза и синие глаза... urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:423537 2009-10-31T13:04:22Z 2009-10-31T13:04:22Z Соня - Чуковскому:<br /><br />Относительно Набокова (я всё еще отвечаю на Ваше письмо): Вашу характеристику этого «монстра» разделяют многие. Кроме меня – потому что я очень хорошо его знаю. Он, уверяю вас, совсем иной, когда отдыхает от своей «позы». Художники всех видов неизменно играют какую-то роль, которая «сочиняет» их личность. Естественность для них – редкое и необычное состояние. Хочу Вам напомнить, что Набокову приходилось жестоко бороться за признание своего таланта. Были у него тяжкие времена, и, как наивно это ни звучит, надменность была его главным оружием. Но он честен в этом страшном мире.<br /><br />Чуковский - Соне:<br /><br />Анна Андреевна в мае собирается в Оксфорд. Уверен, что ей будет там очень уютно. В Италии ей не понравилось, но в Окс. у нее много почитателей. В ближайшем номере «Юности» появятся ее стихи с моим небольшим вступлением. В июне выйдет в Гослите томик стихов Пастернака с моим предисловием. Эту книжку я непременно пришлю Вам.<br /><br />До чего бы мне хотелось повидаться с Вами. Я – в воображении – приписываю Вам такие достоинства, которых, боюсь, у Вас нет. Откуда у Вас такое обширное образование? Почему Вы не пишете книг? Вращаетесь ли Вы в литературных кругах? Знаете ли Дос Пассоса, Чивера, Updike’a, Сэлинджера? Почему не приезжаете в СССР? Здесь теперь очень интересно – и я рад, что дожил до этого времени. 1-го апреля мне исполнилось 83 года и вышел 1-ый том собрания моих «Сочинений». Видите, как много я Вам пишу, а Вы – столько недель ни строчки. Прислали бы хоть портретик, если не жалко. Если бы Вы знали, сколько телеграмм я получил 1-го апреля: из Японии, из Болгарии, из Англии, из США!<br /><br />Соня - Чуковскому:<br /><br />Почему бы Вам не приехать в США? Вы здесь очень популярны, Вас любят и будут счастливы видеть вас. Не сомневаюсь в том, что каждый университет со Славянским отделом, равно и другие институты, которых у нас много, будут чрезвычайно польщены Вашим посещением. И сам полет, занимающий всего одиннадцать часов, весьма комфортабелен, как Вы знаете. Я всегда считала Вас великим путешественником: слышала о недавнем Вашем визите в Англию. Сообщите мне условия, при которых Вы были бы готовы приехать сюда, и может быть, хотя бы и в скромной мере, смогу продвинуть это замечательное предприятие.<br /><br />Чуковский - Соне:<br /><br />Анна Андр. собирается в Оксфорд в мае-июне. Конечно, она будет рада повидаться с Вами. До своего отъезда она посетит меня, и я скажу ей о Вас. Но считаю долгом предупредить Вас об одном щекотливом обстоятельстве – в последнее время у нее очень ослабел слух и с нею нужно говорить очень громко (Вы конечно помните уморительный рассказ Макса Бирбома, как он посетил глухого Суинберна, проживавшего с глухим Уотс-Дэнтоном), я хотел сопровождать А.А. в Англию, но заболел. Уверен, что Вы ее полюбите: она подлинно величава и мужественна.<br /><br />Соня - Чуковскому: Когда церемония кончилась и А.А. двинулась к четырехугольному дворику, я попыталась подойти к ней, но меня остановил некий тучный господин, похожий на евнуха. Настаивать показалось мне так неловко, что я решила вернуться в Лондон. Позже оказалось, что господин этот был сам церемонимейстер оксфордского торжества сэр Исайя Берлин. Стало мне также понятно, что шансов поговорить с А.А. у меня почти нет, поскольку я не владею достаточно хорошо русским, а она не знает английского. Помимо того, время ее целиком занимали многочисленные посетители, так что для совсем постороннего не было места.<br />У меня была возможность из первых рук – от тех, кому удалось-таки встретиться с А.А., – выслушать «отчеты»; большинство этих лиц казались разочарованными – ничего действительно интересного не было.<br />Из Англии я отправилась в Италию и в Швейцарию, встретила Набокова на Ривьере, где он отдыхает и пишет новый роман. Вы наверно получили в свое время ту книжку «New York Review of Books», в которой Эдмунд Вильсон так строго критиковал набоковского Пушкина. Он сделал при этом и сам несколько ошибок, полагая, например, что либретто оперы «Евгений Онегин» написал сам Чайковский.<br /><br />Чуковский - Соне:<br /><br />Мне всё чудится, что откроется дверь, и в мою комнату войдет быстрая, красивая, шумная, моложавая дама и скажет: «Я Соня». Хоть бы прислали свою карточку, чтобы я понял, почему я, занятый по горло, почти 90-летний старик, с таким удовольствием пишу Вам письмо и так пылко жду Вашего письма с небрежной подписью... Если Вы «busy», я в тысячу раз «busier», так как жить мне осталось самое большее – год или полтора. И все же урываю минуты для беседы с Вами.<br /><br />Очень больно мне было читать об А.А. Я помню ее стройной, гибкой, остроумной, магнетической (как сказал бы Walt Whitman). Теперь она рыхлая, больная, с распухшими ногами, – совершенно непохожая на ту, какой она была лет двадцать назад. И больное сердце: она перед своим коронованием проглотила уйму нитроглицерина. Мне «the gentleman with some traits of a eunuch» прислал фотоснимок: она рядом с vicechancellor’ом, и я чуть не заплакал от жалости: в ней не осталось ни одной обаятельной черты, ни грана женственности, а что-то мрачное, скучное, отчужденное от всех.<br /><br />Соня - Чуковскому:<br /><br />Дорогой Корней Иванович,<br />Я как-то совсем забыла сообщить Вам, что мой хороший друг и соседка, Женя, собирается у Вас побывать, и вот теперь из Вашего письма, за которое благодарю, узнала, что она это сделала. Я очень рада, что ее общество было Вам приятно. Она много работает и, состоя служащей в одном из бюро путешествий, получает порядочную скидку со стоимости проездных билетов; поэтому почти каждый год она ездит на свою бывшую родину, которую не перестает любить. Она не интеллектуалка, эмоциональна и сентиментальна; ее подлинно сильная сторона – прекрасное знание русского языка и немецкой поэзии, о которой она говорит и которую цитирует со вкусом.<br /><br />Вы должны были получить продолжение переписки Эдмунда Вильсона и Набокова. С Вильсоном я не согласна совершенно. Исправлять Набокова в части русского языка не его дело, и он абсолютно неверно определил место Набокова в американской литературе. Владимир никогда не был глубоко связан с русской культурой, оставив родину в шестнадцатилетнем возрасте, ему удалось на Западе ассимилироваться без труда. Он законченный космополит, и это его специфическая черта. Просто изумительно, как человек – я имею в виду Вильсона, – изучающий русский язык, как мне известно, не меньше четверти века, так слабо знает его и русскую литературу. Ответ и поправки, сделанные Набоковым, тоже не столь уж глубоки...<br />Я была очень огорчена узнать о Вашем нездоровье, – поправляйтесь, пожалуйста, поскорей. Вы не должны, нарушая предписания врачей, заниматься писаниями и чтением, так что не делайте этого, чтобы как следует отдохнуть. Буду ждать Вашего письма, когда Вы окрепнете.<br /><br />Чуковский - Соне:<br /><br />Милая Соня! Спасибо за японский синий шарф и, главное, за портреты. Для меня они очень большая радость. Мы с Женей очень интенсивно любили друг друга в течение трех часов и остались как будто довольны этим филантропическим занятием. Не знаю, как я ей, но мне она сильно пришлась по душе, и мне показалось, что мы знакомы с ней тысячу лет. (О, если б она меньше курила!). Огорчительно для меня было известие, что у Вас нет бой-френда в настоящее время – но, я надеюсь, она ошибается. Шутки в сторону, я был очень рад, что мне рассказали о Вас из уст в уста. Ради этого я на два дня раньше срока вышел из больницы (получив открытку от Жени)...<br /><br />Милая Соня. Наконец-то я вернулся к письменному столу, могу взять перо и даже писать письма друзьям. Почему я зачислил Вас в друзья, неизвестно. Но с этим уж ничего не поделаешь. Когда я читаю книгу, я думаю: «жаль, что этого не читает Соня», или «хорошо, что этой книги нет у Сони».<br /><br />Забавно: люди, разделенные океаном, такие разные, с такими непохожими биографиями, никогда не видавшие друг друга, заведомо знающие, что никогда не увидят друг друга, – и почему же такая нитка, как подводный кабель, вдруг возникает между ними (говорю, конечно, только о себе), и я сержусь: что ж это давно не было от Сони весточки на тонкой бумаге, почему она молчит, неужели не знает, что каждое ее письмо для меня радость?<br />Мне кажется, я верно уловил Ваше основное: брезгливость к пошлости.<br />Смерть сына сильно ударила меня. Вышибла меня из седла. Теперь я снова вхожу в колею. Ах, если бы Вы знали, как прелестно теперь в Переделкине, как разубрана сверкающим снегом каждая сосна, каждая береза, как он скрипит под ногами, как по-рождественски ложатся на снег яркие светы из окна. Вспоминается певец Переделкина. Его книга с моим предисловием все-таки выходит на днях, это предисловие я расширяю, ввожу туда его письма ко мне и ввожу в собрание сочинений.<br /><br />А.А. долго была в больнице, потом выписалась и поселилась в Москве у друзей – и здесь у нее случился пятый инфаркт – последний. Хоронить ее будут в Ленинграде. Для меня она навек останется той гибкой, тоненькой, застенчивой женщиной, к которой подвел меня ее муж. Муж ее был поэт, я три года подряд работал с ним во «Всемирной литературе» М. Горького. Главное его чувство было – литературное честолюбие. Он считал себя ее учителем, ее поэтическим ментором, каким-то придатком к своей славе. И вдруг – после войны – оказалось, что вся слава у нее: о ней пишутся статьи и книги, о ней читаются лекции, а он по-прежнему в тени. В те годы я встречался с ним часто. Она была необыкновенно добра: подарила мне во время голода жестянку сгущенного молока для моей умиравшей с голоду дочери, жила бедно, спала под рваным одеялом, охотно отдавала всем последнее и при этом была добродушна, много смеялась, и был у нее кружок «свои», где она вела себя нараспашку – и в то же время у нее под ногами вырос сам собой пьедестал. Пьедестал этот безостановочно рос, и она мало-помалу привыкла относиться к себе как к памятнику. Такой Вы и видели ее в Оксфорде. Даже во времена ее тяжелых страданий этот пьедестал не исчезал ни на миг. Сейчас она два месяца провела в больнице, у нее был четвертый инфаркт, который она перенесла сравнительно легко; бодрая, радостная, она уехала в санаторий Домодедово (а не к друзьям, как писал я в начале письма); там она была светла и звонила друзьям, приглашая их в гости – и вдруг ночью начался пятый инфаркт, и она скончалась.<br /><br />Соня - Чуковскому:<br />На днях Владимир Владимирович прислал мне новое, исправленное издание своих автобиографических воспоминаний. Как обычно, перед тем как прочесть, вернее – перечесть их, я просмотрела в индексе знакомые мне имена. Против Вашего имени – Чуковский – автор указывает на стр. 254, смотреть: Корнейчук, и там я прочла интересную историю о Вашей поездке в Англию в 1916 году в качестве члена специальной группы. Он сообщает следующее: «Там был официальный банкет под председательством сэра Эдварда Грея и забавное интервью с королем Георгом V, у которого Чуковский, enfant terrible группы, добивался узнать, нравятся ли ему произведения Оскара Уайльда – «дзи ооаркс оф Ооалд». Король, не отличавшийся любовью к чтению и сбитый с толку акцентом спрашивавшего, ответил в свою очередь вопросом, нравится ли гостю лондонский туман (позже Чуковский торжественно цитировал это как пример английского ханжеского замалчивания писателя из-за аморальности его личной жизни)». Как это занимательно! Я не знала, что Ваш интерес к литературе так велик, что Вы были способны взрывать правила дворцового этикета. Искренние мои поздравления по этому поводу.<br />Несколько слов о Евтушенко. Я просмотрела страницы «От двух до пяти» (204 и следующие) и, сказать откровенно, нашла, что дети этого юного возраста гораздо изобретательнее, чем Евтушенко в его неизменной заносчивости. Я как раз побывала на его выступлении («зрелище») и могу только подтвердить, что это совершенная деградация поэзии, снижение ее до нижайшего уровня провинциального балагана. Что же касается его адресованной американцам «проповеди» – как себя вести, чувствовать, как думать, как и что любить – то она конечно из весьма известного источника. Это самая большая дешёвка, какую только можно себе представить. Настоящий «брандахлыст» – простите меня!<br /><br />Чуковский - Соне:<br />Выдержку из воспоминаний Вашего друга я получил, и никак не могу представить себе, зачем и над чем он глумится. Действительно, у меня не было гувернеров, какие были у него, и английский язык я знаю самоучкой. Он был барин, я был маляр, сын прачки, и если я в юности читал Суинберна, Карлейла, Маколея, Сэм. Джонсона, Хенри Джеймса, мне это счастье далось в тысячу раз труднее, чем ему. Над чем же здесь смеяться? Выдумку о том, будто я в Букингэмском дворце обратился к королю Георгу с вопросом об Уайльде – я считаю довольно остроумной, но ведь это явная ложь, клевета. Конечно, это не мешает мне относиться ко многим его произведениям с любовью, радоваться его литературным успехам, – 65 лет литературной работы приучили меня не вносить личных отношений в оценку произведений искусства, но я уверен, что никто из знающих меня не поверит злому вымыслу знаменитого автора.<br />В конце марта мне 85 лет. Я недавно закончил книжку «Чехов и его мастерство».<br />Какая в Переделкине чудесная зима. Многоснежная, солнечная. Я устроил у окна кормушку для синиц – и нет минуты, когда бы они не налетали стаями.<br /><br />Соня - Чуковскому:<br />Дорогой Корней Иванович,<br />Я нахожу набоковскую ложь отвратительной и собираюсь написать ему об этом, процитировав в своем письме Ваши слова. В самом деле, выдумать, как французы говорят, сплошную неправду о живом человеке – какая безвкусица! И это не первый раз случается с ним; я рада, что он написал это мне, потому что не могу представить, что кто-то в состоянии проверить его историю.<br /><br />Чуковский - Соне:<br />Милая Загадочная Соня!<br />У нас уже весна! Птицы, зелень, дальние прогулки и сладкие дымки от сжигаемых прошлогодних листьев. Пройдешь по улице – и справа и слева костры – и этот древний, с детства милый запах. На днях мне исполнилось 85 лет, и по этому случаю все дети в Переделкине и почтовые газеты зовут меня «дедушка», «дедушка Корней», «дедушка Чуковский». Между тем как на самом деле я прадедушка. У меня есть правнучка Машенька, которой уже 16 лет. Внуки у меня взрослые: Евгений 33 лет женат на дочери Д.Д. Шостаковича; другой внук Митя 23 лет женат на чемпионке тенниса Ане Дмитриевой; внучка Тата 43 лет – кандидат медицинских наук, внучка Люша 34 лет – кандидат химических наук. И у каждого свой космос, своя сфера. Очень интересно наблюдать их, когда они съезжаются вместе. Моей дочери (единственной, мой сын Борис погиб на войне, дочь Мария скончалась от туберкулеза) теперь 60 лет. Она очень больна, у нее слабое зрение, надорванное сердце; недавно она напечатала книгу «Былое и думы» Герцена – с величайшим трудом, но книга вышла свежая, талантливая. Живет она в городе, и я не вижу ее по целым неделям (а порою и месяцам).<br />Относительно Владимира Владимировича: люди, прочитавшие его мемуары (я не читал их), пишут мне с удивлением, с возмущением по поводу его строк обо мне: видят здесь чуть не пасквиль. Но я вскоре поостыл и думаю, что в то время – в 1915-16 гг. – во мне было очевидно что-то, что дало пищу его анекдоту. Самый анекдот – выдумка, но возможно, что он верно отразил то неуважительное чувство, которое я внушал окружающим. Я был очень нескладен: в дырявых перчатках, неумеющий держаться в высшем обществе – и притом невежда, как все газетные работники, – невежда-поневоле, самоучка, вынужденный кормить огромную семью своим неумелым писанием. Отец же Владимира Владимировича был человек очень высокой культуры. У него была особая игра: перечислять все имена героев Диккенса – чуть ли не триста имен. Он соревновался со мною. Я изнемогал после первой же сотни. Мы в шутку состязались в знании всех романов А. Беннета. Он и здесь оказывался первым: назвал около двух десятков заглавий, я же читал всего восемь. Я всегда относился к нему с уважением и любовно храню его немногие письма и дружеские записи в «Чукоккала».<br /><br />Соня - Чуковскому:<br />Дорогой «дедушка» Корней Иванович,<br />Спасибо Вам за прелестное апрельское письмо. Вы счастливы в окружении весны и Ваших близких; с восхищением прочла о праздновании Вашего дня рождения и надеюсь, Вы получили и мою телеграмму. Я большая поклонница Вашей дочери Лидии, знаю более или менее всё ею написанное и была очень огорчена услышать о слабом ее здоровье. Передайте, пожалуйста, ей мои приветы и скажите, что здесь, в нашей стране, ее знают и ценят. Я читала рецензию о ее книге о Герцене, но самой книги здесь достать не могла.<br />Относительно Набокова: после того, как я написала ему насчет его выдумки относительно Вашей поездки в Лондон вместе с его отцом, он в ответ просил меня передать Вам, что его сын вырос на Вашем «Крокодиле» и «Мойдодыре». Мне кажется, что он чувствует себя очень неловко, будучи уличенным.<br />***<br />Ну и довольно.<br />Должна сказать, что эта переписка меня трогает, как мало что. Чуковский и Соня умерли в один год, в 1969-м. Чуковский так и не узнал, что под именем "Соня" с ним переписывался Роман Гринберг, тоже умный старик, решивший, что с ним (Гринбергом, издающим на западе произведения русских авторов, запрещенные в СССР) Чуковский из понятных опасений переписываться не стал бы; тогда он и обернулся милой загадочной Соней. Кстати, так звали его жену. И, тоже кстати, Гринберг долгие годы был другом Набокова. Их переписка с Набоковым, говорят, не менее интересна, но у нас она не опубликована, насколько я знаю.<br />В письмах же "Сони" и Чуковского прекрасно то, что мистифицирующая сторона не допускает никакого, ни тайного, ни явного глумления над тем, кого так или иначе водит за нос; эти персонажи уже в том возрасте, и у них уже такого качества умы, что мутная клоунада жизни не представляет для них никакого интереса. Чего хочется пожелать всем нам, грешным.<br /><br />НЕ ЗНАЮ, КОМУ БОЛЬШЕ ЗАВИДОВАТЬ БЕЛЕЙШЕЙ ЗАВИСТЬЮ - РОМАНУ ГРИНБЕРГУ, АВТОРУ ПРЕЛЕСТНОЙ МИСТИФИКАЦИИ, ИЛИ ЧУКОВСКОМУ, СТАВШЕМУ "ЖЕРТВОЙ" ЭТОЙ ПРЕЛЕСТИ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:423421 2009-10-31T12:56:51Z 2009-10-31T12:56:51Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014d8d4/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014d8d4/s320x240" width="176" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ПИСАТЕЛЬ АНТОН КАРЕЛИН С ДОЧЕРЬЮ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:423135 2009-10-31T12:52:41Z 2009-10-31T12:52:41Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014c5gg/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014c5gg/s320x240" width="195" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ХУДОЖНИК В. ФОМЮК! ЖЕНЩИНА НЕ НАРИСОВАНА, НО КАК ВЕЕТ ЖЕНСТВЕННОЙ ЮНОЙ ПРЕЛЕСТЬЮ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:422791 2009-10-31T12:50:20Z 2009-10-31T12:50:20Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014bsxx/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014bsxx/s320x240" width="163" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ПОЭТ МИХАИЛ ДИДУСЕНКО! ЕГО УЖЕ НЕТ В ЖИВЫХ! СКОРО РАССКАЖУ О НЕМ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:422605 2009-10-31T12:47:18Z 2009-10-31T12:47:18Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/000302y1/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/000302y1/s320x240" width="320" height="187" border="0" /></a><br /><br /><br /> КОНЕЧНО, ХУДОЖНИЧЕСКАЯ ПИЩА ВКУСНЕЕ, ЧЕМ ФОТОГРАФИЧЕСКАЯ! НО - ПРОСТИТЕ! - СОТРУДНИКИ В ОТПУСКЕ! Я ОДНА НА ХОЗЯЙСТВЕ!<br /> КСТАТИ, МНОГИХ ВОЛНУЕТ СУДЬБА МАРИНЫ ПЕТРОВОЙ, ВЫЗВАННОЙ ИЗ ОТПУСКА В ПРОШЛЫЙ РАЗ - ДЛЯ ПРИГОТОВЛЕНИЯ ЯИЧНИЦЫ! Я УЖЕ ПОЛУЧИЛА ЗАПРОСЫ ОТ КОМПАРТИИ РОССИИ И ОТ ГАРРИ КАСПАРОВА ЛИЧНО! ОТВЕЧАЮ! НАПРАСНОЕ БЕСПОКОЙСТВО! МАРИНА ПЕТРОВА И ЕЕ СЕМЬЯ УЖЕ ВОЗВРАЩЕНЫ НА МЕСТО ИХ ОТДЫХА - В ВЕНЕЦИЮ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:422144 2009-10-29T21:09:16Z 2009-10-29T21:09:16Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014acy1/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014acy1/s320x240" width="196" height="240" border="0" /></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:421978 2009-10-27T22:28:25Z 2009-10-27T22:28:25Z Андрею Гаврилину <br /><br />С овременный обыватель обычно не в состоянии воспринять орнамент, существующий "сам по себе", на обычном "живописном", "графическом" материале (на бумаге, на холсте). Если с хаотическими композициями художников Нового времени обыватель еще готов примириться, то любое "симметрично решенное пространство" вызывает в его сознании потребность в "прикладной фактуре". Орнамент для него - "прикладное искусство", и мыслим, следовательно, лишь на ковре, на шкатулке, на конфетной коробке. <br /><br />Такое восприятие не есть случайность, но закономерный результат упадка орнаментальных традиций в европейском искусстве. <br /><br />А между тем... <br /><br />И Европа когда-то, на заре, чувствовала и знала, что такое орнамент. Так называемое "первобытное искусство" владело тайнами подлинного орнамента, то есть осознавало мир "гармонически организованным". <br /><br />Гармония - непременное свойство орнамента. Стало быть, орнамент, в сущности, единственная форма проявления подлинной религиозности в искусстве. Как только художник отступает от орнаментальных принципов, начинается совсем иное искусство, задачи и цели которого совсем иные. И никакой нимб не заставит нас поверить в то, что очаровательная юная женщина - Богоматерь. Отойдя от орнаментальных принципов, искусство начинает видеть мир "неорганизованным", полным случайностей и странностей; мир, где телесное резко доминирует над духовным. Конечно, в таком понимании действительности есть свое очарование; но чем более возводилось в абсолют подобное искусство, тем более утрачивались гармонические тайны орнамента; и уже в классической Греции орнамент был фактически сведен к примитивному соединению бессмысленных элементов. <br /><br />Интересно, что именно Европа стала центром "неорнаментального мировосприятия". <br /><br />"Неорнаментальность" в основе своей имеет экспансионистский характер. И ведь это вполне естественно. Если мир хаотичен, неорганизован, преисполнен случайностей, то для того чтобы его понять, познать ("поймать"?), следует постоянно двигаться. Это будет движение вокруг и вперед, наугад, вслепую. Движение, приводящее к случайным открытиям; движение, ничего не объясняющее. Разумеется, сразу вспоминаются европейские мореплаватели и путешественники, европейские захватнические войны, европейское стремление на Восток (наугад). Девизом европейской цивилизации вполне могло бы стать: "Наугад, вслепую, но вперед". <br /><br />"Орнаментальное" мировосприятие диктует совсем иные пути. Если мир "правильно организован", значит, незачем двигаться вперед; значит, предпочтительно движение вглубь; "в себя", а не "вокруг". И вот уже Великая стена огораживает огромные пространства Китая. <br /><br />Хочется подчеркнуть, что речь идет не о социальных принципах, не об экономическом устройстве; но о том, каким видится мир - "гармонично организованным" или хаотичным. <br /><br />Но прежде чем перейти к "живописному" и "графическому" орнаменту, стоит рассмотреть проявления "орнаментализма" в литературе. <br /><br />Киплинг, "прикоснувшийся" к Индии, утверждал, что Западу и Востоку "сойтись" не дано. Грустное, но не лишенное логики утверждение. "Орнамент" и "неорнамент" трудно понимают друг друга. "Неорнаментальному" европейцу-католику кажется, что "орнаментальный" индуист видит мир слишком примитивным. А для индуиста католик видит слишком хаотично и потому ограниченно. Возможно ли "примирение"? Вероятно, нет. Во всяком случае, попытки Босха и Дали убеждают в том, что нет, невозможно. Да и не нужно, скорее всего. На одной планете - Веласкес и Айя София. Значит, на одной планете; в одной системе, в сущности, - хаос случайностей и гармония предопределенности. <br /><br />На Востоке литература пользовалась четко организованным числом приемов. Европеец, пытающийся подойти ко всему этому со своими мерками, или должен честно, как Тарковский, воскликнуть, что у него "голова болит" от всей этой чуждости; или, подобно наивной героине О'Генри, всерьез толковать о том, как некая "Рубайате" пьет вино и скачет по траве. Для восточного поэта "вино", "возлюбленная", "цветок", "человек, ведущий караван" и т.д., и т.п. - определенные фигуры, составляющие орнамент. Компонуя их, составляя орнамент, можно рассказать обо всем - от интимных чувств до устройства Вселенной; но при этом будут использоваться все те же "образы", "фигуры". И это вовсе не будет повествование о том, как некий страстно влюбленный пил вино, а караванщик увез его возлюбленную. <br /><br />Орнамент "живописно-графический" также пользуется "фигурами". И поэтому и здесь возникают сугубо "европейские" вопросы: <br /><br />- Эти три фигурки и есть портрет той женщины? А что означает все остальное? <br /><br />- Что это за круги? <br /><br />- Эти цветы означают сад?" <br /><br />И так далее. И вовсе не легко объяснить, что портрет "той женщины" - это всё вместе, и три фигурки, и круги, и условные изображения цветов. Ведь в сущности, речь идет не о каком-либо объяснении, а об изменении, о "сдвиге" мировосприятия. <br /><br />Есть некий парадокс... Любая "организованность" подозрительна европейцу, отдает примитивом... Так, четко организованная восточная притча трансформируется в европейскую новеллу, где "организованность" все более и более вуалируется, затушевывается. Родившееся в древнем Китае повествование о расследовании преступления и непременном наказании преступника очень поздно привьется к европейской литературе; и до сих пор - детектив по сути низовой жанр. Для того чтобы "возвыситься", он должен лишиться элементов "четкой организованности", стать, например, таким, как "Преступление и наказание" или "Братья Карамазовы". <br /><br />Но, увы, любое искусство, даже холст, покрытый нагромождением цветовых пятен, - это в основе своей - четкость, организованность элементов. К концу XIX-началу ХХ века назревает потребность "раскрытия" этого. Орнаментальное начало обнажается в работах парижских модернистов. В ногу с живописью шагают новые литературные течения. Впрочем, все это - всего лишь "хорошо забытое старое". <br /><br />И вот, не воспринимавшее "однообразной" восточной поэзии, "примитивного" рядом с "серьезной" живописью орнамента, европейское "неорнаментальное" сознание признает "примитивный стиль" в европейской живописи. <br /><br />Вероятно, попытка художника поставить себя "вне организованного мира", зафиксировать некую абсолютную, сугубую индивидуальность, всегда будет как бы "выводить" его за "пределы искусства". <br /><br />Возможно, именно по этой причине Толстой прекратил писать "Историю одного дня", "бесконечное" нагромождение деталей лишилось "организующего начала", перестало быть искусством. К такому же результату приходит и художник Френхофер в "Неведомом шедевре" Бальзака. Он желал показать свое видение натуры, но "неорганизованная бесконечность" подавила его, выбросила за пределы искусства... <br /><br />И тем не менее вторая половина XIX века - время именно таких попыток. На первый взгляд романы Толстого "Анна Каренина" и "Война и мир" - это как бы "сама жизнь", во всем хаотическом беспорядке случайностей, воплощенная в слова. Но, конечно же, только "на первый взгляд". По сути эти романы, "реалистические", - яркий пример скрытой орнаментальной симметрии. Вот беседу трех женщин, занятых варкой варенья, прерывает прилет крохотной птички - воробья. С точки зрения этих женщин, фигурок большой композиции, птичка - случайный элемент в их "пространстве", но ведь и читатель, и тем более автор смотрят "сверху" и потому видят закономерность, "организованность" композиции. <br /><br />Вот еще пример. Девочка Наташа, впервые увидев Пьера Безухова, восприняла его, как нечто "красное" и синее". Она, "фигурка", забыла об этом своем восприятии на много страниц вперед. Возможно, забыл и невнимательный читатель. Но читатель внимательный, "видящий орнаментальные принципы", не забудет ничего; и, соответственно, не удивится, когда, гадая о своей судьбе, Наташа в святочный вечер увидит в зеркале что-то "красное и синее". Она, "фигурка в своем пространстве", не знает, но автор и читатель уже знают предопределенность ее судьбы, связанность именно с Пьером, а не с Анатолем или Андреем. Интересно, что Пьер здесь воплощен в качестве цветового сочетания ("красное и синее"), возникающего в определенные моменты. Использует Толстой и прием, который я в своих композициях называю "ложным зеркалом". Это когда фигурка или элемент параллельны в орнаментальном пространстве другим фигуркам, другим элементам, совершенно на них не похожим. <br /><br />Пьер - "статическая фигурка". Наташа - "динамическая", одна Наташа - "это несколько разных фигурок", "несколько композиций одной сути", от девочки-подростка до зрелой женщины. Пьер "ложно параллелен другой "статической фигурке, своей жене Элен. Наташа - "ложно" параллельна Элен и "истинно" Пьеру. "Ложно" параллельна Наташа и Андрею, и маленькой княгине. Когда Наташа принимает решение бежать с Анатолем, возникает "ложный" параллелизм ее с эпизодической цыганкой. Очень интересно решен "ложный" параллелизм Наташи и Сони. В известном эпизоде бала этот кажущийся параллелизм приобретает графическое и цветовое решение - две одинаковые девочки в одинаковых платьях, с одинаковыми розами в волосах. Но Соня - статическая фигурка, перед нами классическое "ложное зеркало". "Множественная" Наташа не параллельна статической Соне. И, наконец, финальный сон Николеньки как бы суммирует весь "орнаментальный замысел" романа. Почему Толстой не продолжил "Войну и мир"? Потому что орнамент был завершен. "Продолжать" роман - все равно что рисовать на орнаменте, предположим, реалистический пейзаж, это не будет "продолжением" орнамента, но всего лишь порчей... <br /><br />В конце концов родилось особое и, вероятно, наиболее продуктивное направление литературоведения - структурализм, анализ структуры произведения, то есть, в сущности, анализ, обнажающий принципы построения произведения, то, как оно "организовано", его "орнаментальную сущность"... Теперь об "орнаментальном" и "неорнаментальном" мировосприятии в живописи. Даже самый поверхностный анализ показывает, что "орнаментальное" - первичное восприятие. Воспроизводится суть предмета. Например, суть человеческой плодоносности - живот и груди женщины; при этом, естественно, голова, а тем более черты лица, утрачивают значение. Крайне быстро произошло развитие знаковой орнаментальной системы, показывающей, что древний, "первобытный" человек видел, воспринимал Вселенную устроенной гармонически, а не хаотически. <br /><br />Стало быть, к тому моменту, когда человек "начал рисовать", у него уже сформировались четкие представления о гармонии; мир для него не был хаотическим нагромождением случайностей; но в то же время не было и острого ощущения индивидуальности... хотя, впрочем, здесь можно и поспорить. Как я убедилась на собственном опыте, разрабатывая жанр "портрет в орнаменте", орнаментальная композиция вовсе не противостоит индивидуальности личности... <br /><br />Но что же все-таки означает это ощущение гармоничности, "правильной организованности" мира? В ранней юности я задумывалась: если первобытный человек этой гармонией обладал, почему же он жил так бедно, плохо? <br /><br />Постепенно мне стало ясно, что никакого противоречия здесь нет. Парадоксальным (а, может, и не парадоксальным) образом гармоничное мировосприятие вовсе не означает "торжества справедливости" в обществе, вовсе не предполагает богатой материально и богатой впечатлениями жизни. Скорее наоборот, "орнаментальным" культурам свойственны тенденции к самоизоляции, низкий уровень материальной обеспеченности населения... <br /><br />Не парадокс ли это? Выше уже шла речь о европейском развитии "вперед" и восточном "вглубь"... Возможно, это просто взаимное уравновешивание, мнимая несовместимость, вечное "ложное зеркало", и составляющее очарование развития всевозможных человеческих объединений... <br /><br />Хаос как индивидуальность... Впервые человек увидел это не в себе, а в животном. Вспомним прекрасных быков Альтамиры. А ведь они - современны условным, орнаментальным изображениям людей. Может быть, человек ощутил начало дисгармонии в животных? Не случайно во многих архаических мифологических системах хаос представлен в образе огромного и страшного животного. Но, несомненно, представления о рождении и развитии гармонии из хаоса явились позднее; вначале человек ощущал мир изначально гармоничным, без предшествующей гармонии стадии хаоса. В "пещерной" графике эта стадия не фиксирована, она явно возникла позднее. <br /><br />Тема животного как носителя и выразителя "индивидуально-хаотического начала" существовала довольно долго. Она породила такие шедевры, как, например, знаменитую бычью голову с Крита. И снова обращает на себя внимание то, что этот прекрасный "реалистический" портрет быка - современник орнаментально решенных изображений людей. <br /><br />"Хаотически-индивидуальный человек" становится центром европейского искусства. Однако орнаментальным концепциям еще предстоит триумф. Этот триумф - византийские иконописные традиции. <br /><br />Интересно, что эти традиции фактически существуют одновременно с традициями совсем иного рода изображений. Возникает резкая дифференциация религиозного и светского, "гармонично-организованного" и "индивидуалистически-хаотичного". В русской поэзии Нового времени специфику иконописи как "орнаментальной гармонии" изящно выразил Гумилев в стихотворении "Андрей Рублев". Любопытно сопоставить это стихотворение с известным фильмом Тарковского, где произведения Андрея Рублева трактуются как "реалистические" результаты его житейских переживаний... <br /><br />Я твердо, я так сладко знаю, <br /><br />С искусством иноков знаком, <br /><br />Что лик жены подобен Раю, <br /><br />Обетованному Творцом. <br /><br />Нос - это древа ствол высокий; <br /><br />Две тонкие дуги бровей <br /><br />Над ним раскинулись широки, <br /><br />Изгибом пальмовых ветвей. <br /><br />Два вещих сирина, два глаза, <br /><br />Под ними сладостно поют, <br /><br />Велеречивостью рассказа <br /><br />Все тайны духа выдают. <br /><br />Открытый лоб - как свод небесный, <br /><br />И кудри - облака над ним, <br /><br />Их, верно, с робостью прелестной <br /><br />Касался нежный серафим. <br /><br />И тут же, у подножья древа, <br /><br />Уста - как некий райский цвет, <br /><br />Из-за какого матерь Ева <br /><br />Благой нарушила завет. <br /><br />Все это кистью достохвальной <br /><br />Андрей Рублев мне начертал, <br /><br />И в этой жизни труд печальный <br /><br />Благословеньем Божьим стал. <br /><br />В сущности, и писатели, и художники понимают, что орнамент есть Суть. Чем более выражен "момент орнаментальности", тем ближе к "сути". В этом смысле стоит привести цитату из романа современного английского писателя Джона Фаулза "Коллекционер". Беседуют молодая художница и юноша с характерным "реалистическим" восприятием. <br /><br />"В другой раз она нарисовала вазу с фруктами. Раз десять нарисовала. Потом все это развесила на ширме и попросила, чтоб я выбрал самый лучший рисунок. Я сказал, мол, все они красивые, но она настаивала, и я выбрал один, наудачу. <br /><br />- Этот самый плохой, - говорит, - это ученическая работа, и ученик начинающий, хотя и не без способностей. Но один из этюдов получился. Я знаю, хорошо получился. В тыщу раз лучше, чем все остальные. Если с трех попыток угадаете, получите его в подарок... <br /><br />... я... сделал три попытки, но все три мимо. Тот, который она сочла самым хорошим, мне показался и наполовину незаконченным, нельзя было разобрать, что там за фрукты, и ваза кривая. - Здесь я только пыталась сказать что-то об этих фруктах. Еще не говорю, но будто уже подошла к сути, остановилась на самом пороге. Еще ничего не сказано, но ощущение такое, что вот-вот скажется, правда? Вы видите? <br /><br />Пожалуй, нет, говорю. <br /><br />Она подошла к полке, сняла альбом Сезанна. <br /><br />- Вот, - говорит, и показывает на одну картинку, цветную, на ней - блюдо с яблоками. - Вот, смотрите, он здесь не только говорит все, что можно сказать об этих яблоках, но обо всех яблоках вообще, и о форме вообще, и о цвете." <br /><br />Но я еще раз хотела бы подчеркнуть, что моя цель - реабилитация орнамента. При этом я вовсе не собираюсь утверждать, что орнамент доминирует над любым другим стилем... <br /><br />Можно ли овладеть тайнами орнамента, создать свою манеру? Что такое портрет в орнаменте?.. Когда один человек рисует другого человека, никому не придет в голову спросить, почему художник изобразил, например, нос. Уж не перерисовал ли он этот "элемент" у Веласкеса хотя бы?.. Нет, нос просто существует "в природе человека", и при следовании определенной манере должен быть написан, нарисован. Так же и в "природе орнамента" существует возможность понимания и чувствования принципов разработки "своих" элементов... <br /><br />Портрет в орнаменте не означает непременного фиксирования условно решенной человеческой фигуры. И, разумеется, орнамент с подобной фигурой не следует отождествлять с "традиционным" портретом, где фигура - основное, а все остальные элементы - фон и детали. Весь орнамент, вся целиком композиция и есть портрет. <br /><br />Для примера - вот два портрета, сделанных мною с одного и того же человека. <br /><br />Первый - портрет трехлетней девочки. Условной человеческой фигуры здесь нет вовсе. Элементов немного, сочетаются они очень четко и ясно. Цвета - розовый и желтый доминируют. Вся композиция тяготеет к центру. В центре вариация "Часы ветра" (об этом элементе я еще скажу). Вся композиция - пожелание гармонии, гармоничность нежного и простого детского сознания. Второй портрет входит в "полный" (тридцать три композиции) портрет. Здесь в центре - стилизованная детская фигурка с мячом в руках. Центр как бы затерян в тесно заполненном разнообразными элементами пространстве. Смысл - человек мал, человек одинок в мире, мир насыщен, кажется хаотичным, но гармоничен; человек заключен в мир и гармоничен вместе с ним. Здесь доминировали небольшие насыщенные пространства голубого цвета - небо, вода, простор, прорыв к пониманию и гармонии... <br /><br />Гармония - основное в любом орнаменте. О чем бы ни говорил орнамент, он всегда и прежде всего говорит о гармонии... <br /><br />Когда я работаю, я исхожу из того материала, который имею. Краски дают возможность композиции на полутонах, на перетекании цветовых оттенков. Четкие цвета фломастера усиливают ощущение многоцветности, сложности и в то же время четкости, "организованности" мира... <br /><br />Тридцать три композиции исчерпывают человека полностью, это полный портрет. Неполный - любое число композиций. <br /><br />Все числовые и прочие соотношения, так же, как и саму форму - портрет в орнаменте, я разработала в процессе многолетней практики. <br /><br />Во многом приходится полагаться на интуицию, поскольку вовсе не всегда можно даже в фундаментальных трудах, посвященных исследованию архаических культур (Тейлор, Фрезер и т.д.), найти логически верное истолкование числовой символики. <br /><br />Постепенно я почувствовала, что существуют числа "нагруженные" и просто числа. К числу "тридцать три" я пришла постепенно. Почувствовала, что большее количество композиций - это уже излишнее, избыточное, "не прибавляющее смысла". Любое меньшее число композиций - неполнота... <br /><br />При неполном портрете я решаю, какими чертами "модели" придется ограничиться... <br /><br />Существуют ли какие-либо закономерности при исполнении портрета в орнаменте? <br /><br />Да, существуют композиции, которые как бы - "в орнаментальной природе" человека. <br /><br />Так, почти всегда есть нужда в композиции, которую я называю "Брачное ложе". "Счастливое брачное ложе" - соединение двух фигур (необязательно, конечно, человекоподобных) сдвинуто к самому краю, на него как бы накатывается и от него исходит остальное. При сложностях интимной жизни (об этом я не спрашиваю, а чувствую) фигура одна, ей обычно противопоставляется "ложное зеркало". <br /><br />Композиция с "Часами ветра" и "Рукой Фатьмы" (о них - ниже) - этого требует женский портрет; эти начала воспитаны обществом в женских натурах. <br /><br />Композиция с выраженной симметрией или мнимой асимметрией. <br /><br />Условное решение тем: "человек в живой природе", "человек в замкнутом пространстве комнаты, двора", "человек и улица, город". <br /><br />Состояние сна и бодрствования. <br /><br />Состояние телесной близости, беременности. <br /><br />Возрастные состояния - детство, юность, зрелость, старость. <br /><br />Разумеется, все это решается отнюдь не изображением человекоподобных фигур. <br /><br />Портрет в орнаменте - красота души человека. Если я в данном человеке такой красоты не ощутила, значит я еще не могу писать его портрет. <br /><br />В орнаменте не может быть ничего грубого, некрасивого. Не может быть и не бывает... <br /><br />Это потому что душа человека красива. В тех случаях, когда он безнадежно загубил ее, ее просто нельзя писать, рисовать. <br /><br />Значит, орнамент лучше всего выражает красивую чистую душу, спасенную для вечности. <br /><br />Мужские и женские характеры. В сущности, это условность, которой я уступаю. На самом деле... "Женские", более экспансивные характеры, - композиция без фигур, с тяготением к центру; в центре чаще всего складываются "Часы ветра". <br /><br />Иногда при "женском" характере я вижу, как в центре образуется, закручивается настоящая карусель; от центра идет разрастающаяся композиция, которую потенциально можно продолжать бесконечно. <br /><br />Бесконечность орнамент показывает лучше всего. Композиция, которую можно без конца продолжать, длить в пространстве... <br /><br />Композиция с тяготением к вертикальным или горизонтальным полосам - условно "мужской" характер (еще раз повторяю, что по сути, я здесь уступаю расхожим представлениям). Хотя определенное различие между мужским и женским началами в орнаменте есть. Если упростить, оно сводится к тому, что женственность тяготеет к "Часам ветра"; возможно, это диктуется физиологической сутью. <br /><br />Горизонтальные полосы - характер более мягкий. Вертикальные - с выраженной одаренностью. В сущности элемент "полоса" наличествует в орнаменте любого человека, вне зависимости от пола. Я делала два своих автопортрета. Обе композиции получились: одна - горизонтальные полосы; вторая - вертикальные с асимметрией. Конечно, можно упрекнуть меня в том, что я сделала это нарочно. Но в том-то и дело, что в орнаменте нельзя ничего сделать "нарочно", можно сделать только то, что действительно существует... <br /><br />Еще хочу сказать о числовых соотношениях в орнаменте. Все они вычислены мною за много лет, прочувствованы и, что называется, проверены. <br /><br />Что такое "проверены"? То есть, я точно знаю, чувствую, когда какое число должно быть. Итак... <br /><br />Единица равна единице, то есть одна изолированная (еще раз повторяю, что необязательно человекоподобная) фигура в композиции - это человек, существо, - и мир, вселенная. Человек, существо, может обретаться в центре мира; мир может как бы накатываться на него или исходить из него. Человек может отражаться в мире ложно или истинно. <br /><br />Вот фигурка ребенка, крошечная в большой композиции. Попробуйте передать тему, мысль, смысл "ребенок и мир" иначе, нежели в орнаменте. Что получится? Ребенок и поле? Ребенок на берегу моря? Ребенок на лугу, увиденный сверху? Но это оно и будет - ребенок и поле, море, луг; а не ребенок и весь мир. <br /><br />Единица - любое единство - человек с ребенком, влюбленные, человек с животными. <br /><br />Фигура "Влюбленные" (еще раз приходится повторять, что не непременно человекоподобная фигура), естественно, часто возникает в "Счастливом брачном ложе". Я люблю эту фигуру, которая смело и красиво выражает чистоту душ при чистом красивом телесном соединении. Часто удается передать гармонию людей, словно бы отъединенных от мира, и все равно гармонически включенных в него. Три - гармония абсолютная, пожелание такой гармонии. Для орнамента "три" много значит. Я много раз пробовала композицию "семь", пока не убедилась, что вовсе не любым нечетным числом можно выразить гармонию в человеке, в его душе. Числом "три" человек как бы развертывается в орнаменте, как бы вносит свой вклад в окружающие композиции. "Три" - это "я во всем", "все во мне", "мне хорошо и хорошо всему вокруг от меня". <br /><br />В портрете "Семья справедливого" я использовала "три" как центральную композицию и "четыре" как вариацию "Часы ветра" - женского начала. Вся композиция тяготеет к "мужской" вертикальности. "Пять" - соединение, устремленное вверх, - также охранительный женский знак, "оберег" (к примеру, женский амулет - "рука Фатьмы" - почитаемой мусульманами дочери Магомета). Пять - древний знак. В архаических орнаментах он может встречаться в виде цветка. Пять - охрана женского начала как "творящего." <br /><br />Но "пять", растянутое в орнаментальном пространстве - неблагополучие, тоска. Когда я рисую автопортрет, часто "пять" получается совсем неосознанно. Пять фигур - одна за другой. Но эта печаль не бесконечна, фигуры отграничены одна от другой, эта отграниченность должна помешать им свободно длиться в бесконечности. <br /><br />Два - зеркальность, человек пытается понять себя. Об этом числе я уже говорила. Чаще всего это "ложное зеркало" или "зеркало" истинное. Истинное, когда существует точное отражение, также означает гармонию. <br /><br />От шести до восьми - бесконечность. Восемь - полная бесконечность. В сущности, бесконечность доступна лишь орнаменту. Страшная красивая бесконечность - танцующие женщины, уходящие в пространство. То, о чем Тютчев и Тургенев говорили, как о равнодушии природы, о ее загадочности при отсутствии загадки. Бесконечность - всегда немного страшна, но она красива все равно, и в этой своей красоте гармонична, в красоте не враждебна человеку. <br /><br />Четыре - охранительная фигура. Это очень древний знак. Очень женский знак. Это мир женщин без мужского начала. Мир центровой округлой композиции без вертикальности. Это богиня-вселенная, рождающая саму себя. Это тоже бесконечность, но бесконечность не продления в пространстве, а бесконечность круга. Я чувствую, что это "четыре" что-то измеряет, но что? Что-то очень странное. Постепенно пришло название, мое, "Часы ветра". Измеряет ветер, таинственные дуновения, знает им счет и меру. Этот знак оберегает материнское начало в женщине, девушке. К нему тяготели многие женщины, которых я рисовала. Парадоксально, но это древнее охранительное сочетание известно в Европе в основном в виде пресловутой свастики. <br /><br />Надо еще сказать о нескольких элементах, важных для орнамента. <br /><br />Лицо - или не изображается вовсе, или - условно. В отличие, например, от реалистической живописи, орнамент не может черты лица считать чем-то значительным, важным для постижения индивидуальности человека. Также неважно и обнаженное тело, нагота обезличивает, раздетый, лишенный покрова человек, теряет человеческое. <br /><br />"Карта" - также очень древний знак. Это человек в своей сложности, в единстве противоречивости. Это "я" и то, чего я в себе не вижу, прозреваю смутно, не могу увидеть, но "оно" тоже "я". Часто когда "я" смотрит открыто на себя, оно видит лишь "ложное зеркало", а "зеркало истинное" - "карта". <br /><br />Цветок - ребенок, пожелание цветения, плодородия, успеха. Цветок - всегда тяготеет к "пяти". Старинный тюркский знак мальчика - тюльпан, знак девочки - роза. Цветок в кругу - очень простой знак защиты нерожденного еще ребенка. <br /><br />Гирлянда - гармония, божественное начало, творчество. Человек творит, то есть выражает "организующее начало", дает смысл, суть окружающему, вводит его в рамки, в границы. Это гирлянда. Гирлянда-вселенная - сложный орнамент о Творении и о Боге... <br /><br />Это, пожалуй, то немногое, что можно сказать с самого начала о Портрете в орнаменте. Каждый портрет, полный или неполный, можно сопроводить расшифровкой, краткой или протяженной; в зависимости от желания того, кто хочет видеть свою суть запечатленной, и душу - раскрытой в ее красоте. urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:421829 2009-10-27T22:21:37Z 2009-10-27T22:21:37Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014914t/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/0014914t/s320x240" width="201" height="240" border="0" /></a><br /><br /> КРАМСКОЙ - ПОРТРЕТ ФИЛОСОФА ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:421549 2009-10-27T22:18:32Z 2009-10-27T22:18:32Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/00148004/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/00148004/s320x240" width="308" height="240" border="0" /></a><br /><br /> ЕЕ ВСЕ ЗНАЮТ, НО НИКТО НЕ ЗНАЕТ, КТО ОНА! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:421301 2009-10-27T22:15:16Z 2009-10-27T22:15:16Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/001476b2/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/001476b2/s320x240" width="276" height="240" border="0" /></a><br /><br />ПРИШЛОСЬ ВЫЗВАТЬ ИЗ ОТПУСКА МАРИНУ ПЕТРОВУ! urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:420526 2009-10-25T16:25:15Z 2009-10-25T16:25:15Z <a href="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/00146edg/"><img src="http://pics.livejournal.com/jaschil_14hane/pic/00146edg/s320x240" width="284" height="240" border="0" /></a> urn:lj:livejournal.com:atom1:jaschil_14hane:420046 2009-10-25T15:30:22Z 2009-10-25T15:30:22Z HTML запрещён, так что вы можете не беспокоиться об экранировании &lt; и &gt;<br />Адреса URL автоматически превращаются в ссылки, так что просто включайте их как есть.<br /><br /> Images uploaded from your computer will automatically be added to your ScrapBook's Unsorted gallery. <br />Типы файлов. Вы можете загрузить в фотоальбом только определённые типы файлов: <br />Графика: GIF, JPG, PNG, и TIF<br /><br /><br /> ОБЪЯСНИТЕ МНЕ - ПОЖАЛУЙСТА! - СОВСЕМ ПРОСТО! - ЧТО ВСЁ ЭТО ОЗНАЧАЕТ?