?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Previous Previous
jaschil_14hane
Фаина Гримберг (Гаврилина)

ТАИТИ
Одиль и Франсуа Молли

«А вы не были на Таити?» -
спрашивал маленький, смешной до печальности попугай
в нарисованном кино…
А вот Одиль и Франсуа были на Таити
они даже там жили
Они даже там стояли и смотрели, как их фотографирует
кто-то из родных или друзей
Одиль и Франсуа жили на Таити
Красивый черноволосый парень и молодая светленькая женщина
Он проходил там военную службу
и что-то такое рисовал
думая о Гогене
Она скучала о далеком доме своих родителей
и хотела в Париж,
чтобы погулять по улицам
что-нибудь купить
и, может быть, зайти в музей Орсе…
Одиль и Франсуа жили на Таити
Они даже там купались
Там какое-то немножко серенькое море колеблющейся воды
Кажется, это океан
я не помню
но можно купаться
Она смеется в черном купальнике
ее глаза щурятся от солнца
Одиль и Франсуа живут на Таити
Они там стоят после купания
с какими выражениями лиц?
как были одеты?..
Он и она
Позади них много растений
маленькая чаща растений
много темных зеленых листьев
и темные зеленые шишковатые растения
Он голый до пояса и незагорелый
с немножко узкими, но круглыми плечами
он улыбается немного смущенно
Он черноглазый и черноволосый
Он такой черноглазый и черноволосый,
что она рядом с ним худенькая и светленькая
с каштановыми кудрями вокруг продолговатого лица
Она тоже улыбается
раскрывая в улыбке всё свое лицо
На ее белой открытой блузке были красные цветки
Одиль и Франсуа жили на Таити
Они там стояли, на Таити,
после купания
Я смотрю на их изображения
Таити давно уже превратился для меня
давно, еще когда я была маленькая
превратился из какой-то местности, которая где-то существует,
превратился в книгу о художнике Гогене
превратился в такое далеко
немыслимое!
которое может существовать только на страницах
книг и альбомов с картинами Гогена
Потому что ведь Таити
это одно лишь воображение
это как Бразилия Эмили Дикинсон
в ее маленьком стихотворении
яркий недостижимый рай
населенный женщинами Гогена
написанными яркой коричневой краской
такими яркими
какими они были в далекой древней Земле
где обитали Ной и Утнапиштим
со своими многими женами и детьми…
«Вы не были на Таити?
Вы никогда не были на Таити?» -
спрашивает маленький нарисованный попугай
тоскующим глоосом.
Но Одиль и Франсуа там были,
они даже там жили.
Они даже превратили для меня Таити
просто в одно из тех мест
где живут люди.

(Закончено в середине апреля 2018 года).
Leave a comment
12 ОЛЯ ВОРОБЬЕВА
ЧАЙ ОТ ОЛЬГИ ВОРОБЬЕВОЙ.
Leave a comment
ЯН ВАН ЭЙК МУЖЧИНА В ГОЛУБОМ ШАПЕРОНЕ
ЯН ВАН ЭЙК - ПОРТРЕТ МУЖЧИНЫ В ГОЛУБОМ ШАПЕРОНЕ.
Leave a comment
13286915115024600736817
ФАИНА ГРИМБЕРГ "ПАДЕНИЕ, ВЕЛИЧИЕ И ЗАГАДКИ ПРЕКРАСНОЙ ЭМБЕР". ВЫМЫШЛЕННЫЙ АВТОР: КАТАРИНА ФУКС.

…Он крепко сжимал ее. Цыганка не шевелилась. С изумлением он вдруг осознал, что держит ее так крепко вовсе не потому, что пылает страстью, а просто чтобы она не вырвалась и не сбежала.
Получалось даже комично. Он похитил женщину, которая ему не нужна, но теперь он уже не может отпустить ее…
«Однако! – подумал маркиз. – Кажется, я начинаю выздоравливать. А не оставить ли мне эту докучную ношу прямо на дороге?»
Но тотчас понял, что тогда его странный недуг может вернуться с новой силой. Нет, он обязан ради собственного спасения довести дело до конца. До какого? Совокупиться с этой женщиной? Вероятно, да. Это излечит его окончательно. Она не может узнать его. Даже если она и помнит его, он сейчас надежно защищен черной одеждой, перчатками, и главное – маской.
Он подъехал к постоялому двору, проверил, крепко ли связана женщина, надежен ли кляп. Затем спешился, снял ее с седла, положил на землю и отпер дверь. Он внес Кристину вовнутрь и снова запер дверь. Старуха оставила огонь в камине. Было тепло. Он зажег свет.
Теперь он отчетливо видел цыганку. Перед его внутренним взором промелькнул бешеный хоровод его безумных ночных видений. Да ведь он был болен, просто болен! Вот она, эта женщина, лежит перед ним. Она в его власти. Но ведь он ничего не чувствует. Совершенно ничего! Словно перед ним деревянная колода!
Но он должен все довести до конца. Он обошел комнату. Окна надежно заложены тяжелыми ставнями, дверь заперта. Стены толстые, постоялый двор находится на отшибе. Он мужчина, он сильнее. Он сосредоточится, он не даст ей изловчиться и вероломно одолеть его.
Андрес наклонился. От лежавшей женщины исходил легкий, но отчетливый запах пота. Наверное, она вспотела от страха. Многие полагали запах женского пота соблазнительным. Но нет, ему стало неприятно. Он не хотел ее, эту женщину, цыганскую танцовщицу и певицу Кристину Таранто.
Он вынул кляп у нее изо рта. На всякий случай он отпрянул. Ведь она могла укусить его, плюнуть. Он с удовольствием отметил, что для него она сейчас скорее животное, нежели человек. Значит, еще одно подтверждение того, что нет никакой власти крови, нет никакого голоса крови. Он свободен.
Она по-прежнему лежала, не шевелясь. Почему она молчит? Разыгрывает из себя гордую мать семейства? Он протянул руку. Нет, в этом молчании, в этой неподвижности он ощущает что-то странное. Он заставил себя коснуться ее шеи…
Мертва!..
Тепло еще не совсем ушло из этого тела. Но оно уже обрело неуклюжую тяжесть мертвой материи; ту самую тяжесть, что и отличает мертвое от живого.
Он поспешно принялся развязывать ее. Бандиты связали крепко. Он путался в узлах. Наконец мертвое тело было освобождено.
Вот она лежит, неуклюжая, тяжелая, и голова с этим некрасивым лицом неуклюже откинута. Видно, что на шее уже появились морщины. Это не гладкая кожа молодой девушки. Губы приоткрылись. Пахнуло легкой гнилью. Он отшатнулся. Но тотчас усмехнулся. Не может разложение начаться так быстро. Это просто больной гниющий зуб.
Но что послужило причиной смерти? Сердце остановилось от страха? Сильное сердце танцовщицы? Нет. Слишком затянули узлы на запястьях? Слишком глубоко затолкали кляп? Как бы то ни было, она мертва. Она не нужна ему, она скучна, в ней нет ничего интересного.
Что могло бы случиться, довези он ее живой? Уж, разумеется, не воплотились бы наяву его ночные пароксизмы. Это он знает точно. Что же тогда? Кажется, он даже не смог бы себя заставить овладеть ею. Узнала бы она его? Стала бы сопротивляться? Что бы она сказала?
А что интересного могла бы сказать эта необразованная и, быть может, неумная цыганка? Ничего. Да, она была отличной певицей и танцовщицей. Но теперь ничего такого не видит он в ее мертвом теле. Она лежит тяжелая и бессмысленная, словно сломанная гитара, которую уже не поправить, и остается лишь выбросить на свалку.
Он не сознавал себя убийцей. Ведь он не убивал ее, нет, не убивал.
Он спокойно вышел из дома, предварительно загасив повсюду огонь. Он взгромоздил женщину на седло, взобрался сам и пустил лошадь шагом.
Свежий и даже холодный ночной воздух бодрил его. Он доехал до излучины реки и швырнул в темную воду ключ от постоялого двора. Затем спешился, снял труп.
На всякий случай он изуродовал тело. Прикасаться к ней было совсем нестрашно. Эти прикосновения нимало не возбуждали его. Он бросил тело в воду.
Шагом доехал до перекрестка. Здесь он немного забеспокоился. Отвалил тяжелый камень. Разрыл землю кинжалом. Вынул узел, переоделся. Было странно и занятно, что ночь, темное беззвездное небо видят его голым. В узел он положил черную одежду, привязал другой камень и утопил. Затем расседлал нарочно для этого случая купленную лошадь и отпустил ее. Домой он возвратился пешком.
С той ночи он совершенно выздоровел. Он стал нежен с женой и находил в супружеских ласках удовлетворение…
Глава сто шестая
Хосе де Монтойя закончил свой рассказ и бросил на мать жесткий взгляд. Щеки ее были бледны, как полотно.
– Это неправда! – прошептала она, словно в забытье. – Это не может быть правдой!
– Это то, что рассказал мне отец! – жестко произнес Хосе. – А знаете, матушка, почему он доверил мне то, в чем не покаялся даже перед исповедником в последний свой час?
Маркиза слабо вскрикнула.
– Вы не знаете, матушка, что вскоре после позорного бегства Аны обнаружилось исчезновение одного цыганского парня, гитариста. Я скажу вам его имя: Мигель Таранто!
Снова раздался болезненный крик маркизы.
– Да, – жестко продолжал молодой маркиз. – Это сын той самой Кристины Таранто! Я тогда сразу захотел привлечь этих Таранто к суду, заставить их заговорить. Я сказал о своем намерении отцу. Вот тогда-то он и открылся мне, и запретил что-либо предпринимать. Тогда он впервые осознал себя убийцей!
Маркиза разрыдалась.
– Да, плачьте, плачьте, матушка! Что вам еще остается? Род Монтойя обречен, я знаю, обречен! – он зарычал как раненый зверь и прижал сжатые кулаки к вискам.
Видя отчаяние любимого сына, мать нашла в себе силы для новых утешений.
– Нет, Хосе, нет! Все это в прошлом! Теперь существуешь только ты! Ты начнешь все заново! Ты и твои дети! Вы возродите, вы прославите наш род!..
– Оставь, мама, оставь! Я всего лишь звено в общей цепи! Это страшная цепь. Никто не в состоянии разорвать ее. Я погибну, погибну!
Мать бросилась к сыну, она обняла его с такой силой, что он невольно вздрогнул.
– Хосе! Мой ненаглядный мальчик! В твоих жилах течет не только мутная кровь твоего отца, но и моя чистая кровь! Она спасет тебя! Ты будешь спасен!.. – Несчастная мать без чувств упала на ковер…
Глава сто седьмая
Да, эта мать была поистине несчастной. Сопоставив ее рассказ с внезапной гибелью рода Таранто, мать Анхелиты поняла, что Хосе дал себе полную свободу.
– Ваша милость! – обратилась она к своей госпоже. – Отпустите меня. Сын простит вас. Клянусь, я найду наших дочерей!
Эта клятва подействовала на маркизу. Она действительно отпустила бывшую кормилицу.
«У него должны быть сообщники! – думала мать Анхелиты, быстрым шагом углубляясь в лабиринт мадридских улиц. – Я найду их!»
К ней вернулись та сила духа и энергия, что никогда не оставляли ее в молодости.
Простолюдинка, мать Анхелиты не боялась встречи с бандитами. Она смело вступила в мадридские трущобы, сумела завязать там нужные знакомства среди содержательниц притонов и скупщиц краденого.
Вскоре она знала все.
Хосе связался с бандой опасной преступницы, известной под кличкой «Кадисская Живодерка». Ее не трогали власти, потому что она часто выдавала им отпетых убийц и громил. Получив деньги от маркиза, она решила предать его. Ей это показалось более выгодным, нежели остаться его пособницей.
Мать Анхелиты нашла способ обо всем уведомить власти. Она добилась того, что ее отправили посыльной в Кадис, она должна была передать Живодерке письмо с распоряжениями властей.
– Ана и Мигель! – взволнованно перебила мать Анхелита. – Где они? Они спасены?
– Пока, дитя мое, никто не знает, где они. Хосе де Монтойя полагает, что они здесь. Он получил известие от старухи. Он и сам скоро будет здесь.
Я невольно вздрогнула. Все эти ужасы истомили мою душу. Неужели я никогда не узнаю покоя в этой жизни? Где мои близкие? Что с ними? Я даже не успела оплакать свою единственную сестру.
Теперь, когда я видела радость матери и дочери, вновь нашедших друг друга, я особенно остро ощущала свое одиночество.
Счастливые! Впереди их ожидает спокойная жизнь. Ана, Мигель и их дети, конечно, найдутся. А мои дети? Бедные Сьюзен-Сесилья и Чарльз-Карлинхос! Бедные малыши Коринны! Сколько им пришлось пережить! И кто знает, что ждет их в будущем?
Мать Анхелиты заметила мое смятение и снова попыталась успокоить меня:
– Осталось совсем немного потерпеть, госпожа. Скоро и вы с детьми окажетесь на свободе. И не тревожьтесь понапрасну. Пусть даже у вас нет денег. Мы не оставим вас. Мы поможем вам добраться до дома. Скоро кончатся ваши горести.
– Ах, мама! – прервала ее Анхелита. – Не говори о том, чего не знаешь. Не сердись на меня за мою резкость, но у доньи Эльвиры обстоятельства очень сложные и необычные. Когда власти наконец-то явятся нам на помощь, это может дурно кончиться для нее.
Анхелита посмотрела на меня и смутилась.
– Донья Эльвира, простите и вы меня, если я что-то лишнее сказала. Я решила, пусть лучше мама знает…
Мать ее задумалась.
– Да, нелегко! Бежать отсюда вы не сможете, – обратилась она ко мне. – Наверняка старуха все разузнала о вас и собирается выдать вас властям. Она вас не выпустит. Но в любом случае мы не оставим ваших детей. Мы будем на суде свидетельствовать в вашу пользу. Знайте, вы не одиноки! Мы – ваши друзья!
Дверь при этих ободряющих словах вдруг распахнулась и на пороге появилась наша старуха. Она ухмылялась.
– Ну! – с торжеством воскликнула она. – Танцуйте! Сейчас с дороги прибежал один из моих лазутчиков. Все едут сюда! Власти везут арестованного Хосе де Монтойя для очной ставки со мной, – она хмыкнула. – Маркиза тоже едет сюда, вся в слезах. И угадайте, кто в ее карете?
Мы догадались, но молчали.
– Угадайте же!
– Ана и Мигель! – не выдержала Анхелита.
– Да! – гордо выкрикнула старуха, будто это она спасла молодую пару. – Только что вы мне толковали о двух детях. Ведь у них четверо детей!
Мы растерянно переглянулись. Что бы это могло значить? Но, кажется, ничего дурного. А старуха продолжала:
– Мне теперь все известно! Мигель и Ана с детьми встретились в окрестностях селения. Он искал ее. Подумав, они решили прямиком отправиться в столицу и просить прощения у самого короля! В селение они больше не возвращались и потому не знают, что Анхелиту увезли…
– Что ж, встреча со мной будет для них сюрпризом, – Анхелита улыбнулась.
– Ты не перебивай! – подосадовала старуха. Должно быть, ее одолела болтливость. – Ты не перебивай, а лучше слушай. Ваши Ана и Мигель добрались до Мадрида. Они приютились в пригороде у каких-то бедняков и подали прошение в королевскую канцелярию. Рассмотрев это прошение, в канцелярии несказанно удивились. Ведь никаких гвардейцев в горы не посылали! А тут и мой донос подоспел! И вовремя, как это у меня всегда бывает! Хосе де Монтойя был арестован. Маркиза, оплакивая сына, приняла в свои объятия блудную дочь. И теперь все скоро будут здесь!
– Когда же это твое «скоро» произойдет? – спросила мать Анхелиты.
– Думаю, меньше, чем через час, – ответила старуха.
– Тогда поторопись! Накрой на стол в большой гостиной. Люди проголодались с дороги. Да принеси стакан воды госпоже. Видишь, она совсем растерялась, слушая наши новости!
– Госпоже?! – старуха снова ухмыльнулась. – Не знаю, чем она вас приворожила, а только солоно придется вашей госпоже! Арестуют ее за убийство, вот что!
– Типун тебе на язык! – крикнула мать Анхелиты. – Никто ее и пальцем не посмеет тронуть. Мы все горой встанем на ее защиту!
– Горой, значит, встанете? – старуха медленно обвела нас зорким взглядом прищуренных глаз. – Горой, стало быть? Против Священного трибунала? Против нашей Святейшей инквизиции?
Я увидела, как Анхелита и ее мать разом понурились и отодвинулись от меня. На лицах их выразился непритворный страх. Это не удивило меня. Санчо рассказывал мне, что в Испании значит инквизиция…
Старуха вышла. Анхелита и ее мать молчали. Дети проснулись от громкого голоса старухи и молча таращились на нас.
– Я все понимаю, – тихо сказала я.
Анхелита и ее мать смотрели на меня в немом отчаянии. Теперь они ничего не могли пообещать мне.
Leave a comment
* * *
Я не слыхал рассказов Оссиана,
Не пробовал старинного вина;
Зачем же мне мерещится поляна,
Шотландии кровавая луна?
И перекличка ворона и арфы
Мне чудится в зловещей тишине;
И ветром развеваемые шарфы
Дружинников мелькают при луне!
Я получил блаженное наследство —
Чужих певцов блуждающие сны;
Свое родство и скучное соседство
Мы презирать заведомо вольны.
И не одно сокровище, быть может,
Минуя внуков, к правнукам уйдет,
И снова скальд чужую песню сложит
И как свою ее произнесет.
1914
Leave a comment
Фотофильм «Кто они?» - один из финалистов кинофестиваля Chicago AMARCORD ARTHOUSE TELEVISION & VIDEO AWARDS. Режиссер Николай Богомилов. Фотографы: Наталья Ольшевская и Алексей Воинов. В ролях: Марика Тошева, Венсан Молли, Фаина Гримберг (Гаврилина). На фотографии – кадр из фильма.

15977588_1634293333532127_3151907383387126101_n  ПЕРВАЯ
1 comment or Leave a comment
В Италии: Болгер до Терни - возле Бергамо, Болгери - возле Ливорно, Булгариа ди Чезена - возле Форли - Булгарограсо -недалеко от Милана. Какими оригинальными "учеными" надо быть, чтобы заявлять, что болгары в средние века не доходили до италийских земель!

20160509_Villon_ancestry_All_1800
2 comments or Leave a comment
https://www.litmir.me/br/?b=231009
Leave a comment
10 ноября, начало в 18.00. Презентация книги стихов Фаины Гримберг (Гаврилиной). Москва, Проспект Мира, дом 30. Музей Серебряного века.

89841
Leave a comment
Фаина Гримберг (Гаврилина)

. . .

КАЗАНЬ
Ты улыбаешься, не разжимая сжатых губ,
но грустные смешливые глаза
Вытянутым похудевшим лицом ты смотришь на меня
Ты постригся так коротко
что кажется будто голова обрита по болезни
Ты похож на умирающего от чахотки –
пусть Аллах сохранит тебя от таких болезней! –
татарского поэта из самого начала двадцатого века
Ты смотришь немного жалобно
почему-то
Ты смотришь так,
как будто
ты никогда не учил в школе басню
о maître Corbeau и maître Renard
никогда не читал Les cloches и Frère Joconde
никогда не проходил мимо Лувра
и не выходил из метро в Сен-Дени
А приехал из деревни Яик
из деревни Кушлавыч
из деревни Кырлай
из деревни Училе
в город Казань
морозной зимой жестокой
в санях
кутаясь в бараний полушубок
бормоча полушепотом
только что пришедшие в голову строчки
своих стихов
Татарский парень
в бархатной тюбетейке
в черной жилетке
вышитой цветными нитками
в шароварах,
заправленных в сапоги

(Закончено в середине сентября 2016 года
(
Виктор Неделькин Тукай(Картина Виктора Неделькина)
Leave a comment