jaschil_14hane (jaschil_14hane) wrote,
jaschil_14hane
jaschil_14hane

Categories:

МОЕ ИНТЕРВЬЮ ТУРЕЦКОМУ ЛИТЕРАТУРНОМУ ЖУРНАЛУ!

Историей Османской империи и Турции я заинтересовалась еще в школьные годы. Мне показалось, что в трактовке европейских к русских историков содержится много противоречий, а зачастую и большая доля элементарной несправедливости. Когда я училась в университете, это мое мнение укрепилось. Не так трудно понять, что история Османской империи и Турции – важнейшая компонента истории Балканского полуострова; не так трудно заметить, что фольклор, разновидности национальных костюмов, кухня, быт греков, болгар, сербов сформировались в рамках Османской империи. Мне всегда представлялось, что государство, создавшее условия для сосуществования различных языковых и вероисповеднических общностей, достойно уважения. Но, к сожалению, многие мои коллеги и по сей день видят в турках завоевателей, а в Османской империи - пресловутое "турецкое рабство" (кстати, от этого определения уже отказались болгарские историки).
Чем же вызвано подобное отношение? Российская империя с ХVIII века мечтала о захвате сфер влияния на Балканском полуострове, развязывая один военный конфликт за другим. Что же касается западных европейцев, то их отношение вызвано отчасти традиционной европейской нетерпимостью, проявляемой даже к либеральным формам ислама. Негативное отношение к туркам и Турции особенно поражало, когда речь шла о ситуациях, в которых турки были безусловно правы; например, о военных действиях, предпринятых армянской партией Дашнакцутюн, или о войне 1919-22 годов, главным виновником которой был Э.Венизелос. Тем не менее, в восприятии европейцев турки оказывались виноваты уже одним тем, что они... – турки и мусульмане! Но меня поразило и парадоксальное обстоятельство: когда европейский интеллектуал сталкивался с турками реальными, а не воображаемыми, образ "жестокого турка-завоевателя" бледнел и исчезал, уступая место полнейшему приятию и даже и восхищению.
Это видно в текстах Мэри Монтегю-Уортли, де Нерваля, Ламартина, Дизраэли и др. Разумеется, меня особенно интересует турецкая тема в русской культуре. И здесь легко увидеть парадоксальное отношение. Россия - родина Константина Леонтьева, знавшего Балканский полуостров не понаслышке, понимавшего специфику существования многонационального и многоконфессионального государства, видевшего своеобразие и оригинальность турок. К.Леонтьев стал автором целого ряда прозаических произведений, рисующих быт и нравы балканцев. Совершенно иначе относился к туркам его современник Достоевский. Собственно, Достоевского не интересовали ни турки, ни греки, ни болгары. Ничего о них не зная и не желая знать, он в цикле статей "Дневник писателя", публиковавшемся в 1877-78 гг.., настаивает на непременном противостоянии балканских мусульман и балканских христиан. Достоевский раздувает настоящую туркофобскую и антимусульманскую истерию. Турки в его изображении - злобные гонители христиан. Достоевский заявляет о турках: "С этой подлой нацией нельзя бы, кажется, поступать по-человечески..." Но очутившись на Балканах, русские интеллектуалы не могли не увидеть очевидного, убеждались в лживости газетной пропаганды. Вот, что писал медик Сергей Петрович Боткин: "...турки имеют вид интеллигентный, бодрый, гордый; лица их чрезвычайно живописны, особенно у стариков, с седыми бородами, в белых чалмах. Меня особенно удивило встретить у турок синие глаза, что очень1 красиво при черных волосах... Русские офицеры видят балканских славян, не знавших крепостного права. Тот же Боткин записывает: "... Эти славяне нас совсем не понимают, так же как и мы их; без всякого сомнения, их симпатии должны быть гораздо сильнее к туркам, которых они понимают, с которыми могут говорить..." Русские тщетно ищут следы угнетения турками
балканских славян. Вместо религиозных гонений они видят совершенно свободное исповедание христианства. Интересным сюрпризом для русских политиков становится взаимная ненависть балканских христиан: сербов, греков, болгар. Становится с течением времени понятно, что после распада Османской империи эта ненависть вырывается, что называется, наружу. Многие русские военные чины начинают сочувствовать туркам, видя, как армия Российской империи притесняет мирное турецкое население... Парадоксы отношения к туркам продолжаются и во время первой мировой войны. Младшая дочь Л.Н.Толстого отправляется на театр военных действий в качестве медицинской сестры. В свое время Толстой не соглашался с антитурецкими утверждениями российской реакционной прессы, а теперь его дочь записывает: "... Армяне же из мести спалили весь турецкий квартал города, и так как глинобитные дома трудно загораются, каждый дом поджигали отдельно..." И далее: "... На полу грязные, покрытые тряпками тела. Турки. Мужчины, женщины, старые, молодые, дети... Все вместе вповалку. Стоны, бред, плач маленьких детей... К нам простирались грязные худые руки, женщины плакали, о чем-то просили, молили... Я обратила внимание на женщину, сидевшую в углу, странно опустив безжизненно болтающиеся по бокам рукава, она тихо, еле слышно стонала..." Оказывается, у женщины вывернуты руки. Кто же это сделал?
- Во время стычки с армянами...
- Армяне? Но почему же женщину так изуродовали? - спросила я с удивлением.
- Я читала в газетах, что турки зверствовали, резали армян. Я не
понимаю..." Реальность принуждает дочь Толстого отказаться от мифа о
пресловутых "турецких зверствах". В своих воспоминаниях она пишет: "...
здесь, в Ване, нам пришлось наблюдать нечеловеческую жестокость армян.
Говорили, что армяне отрезали груди женщинам, выворачивали, ломали им ноги,
руки, и жертв этой бесчеловечной жестокости я видела лично".

В конце второй мировой войны попадает в Болгарию советский офицер, молодой
поэт Борис Слуцкий. В школьных учебниках он читал о "турках-завоевателях",
о пресловутых "преследованиях христиан". И вот он видит скромных простых
людей и миф рушится:
"Я узнал, что в Плевне проживает муфтий Северной Болгарии - духовный вождь
ста тысяч верующих – и предупредил его о своем желании встретиться с ним.
Меня ожидал весь Духовный Совет муфтиата. Сам муфтий оказался совcем
молодым человеком... он угощал меня кофе с паточными подушечками...
потихоньку жаловались на зажим, на безденежье, хвалили усердие в вере своих
прихожан..."
Сегодня даже самые реакционные историки вынуждены признать, что вхождение
балканских славян в Османскую империю происходило фактически добровольно...
В истории Османской империи мы не находим таких преследований евреев, какие
сопровождают историю стран Западной Европы...

Парадоксы в истории турок и Турции меня сильно заинтересовали, а турецкая
музыка мне просто очень понравилась. В лице писателя Радия Фиша, автора
книги о Руми, я нашла единомышленника и советчика. Сама я начала писать в
подростковом возрасте. И, конечно, в моих стихах и прозе действие часто
происходило на Балканском полуострове. Я понимаю, что поэт или прозаик,
пишущий о людях другой культуры, другого языка, находится в ситуации
достаточно сложной; его всегда возможно обвинитъ в недостаточном знании, в
недостаточном понимании... Но с другой стороны, ведь в культуре необходим
этот взгляд "другого" на "другое"! Стоит вспомнить хотя бы роман
Л.Фейхтвангера, трактующие историю Франции и Испании: "Лисы в
винограднике", "Гойя, или Путь познания"... При написании трилогии "Судьба
турчанки, или Времена империи" меня прежде всего интересовал феномен
"другого", пользуясь принятым в современной философии термином. Ведь в
повседневном быту, в культуре турок этот "другой" находится не где-то за
морями, нет, он постоянно рядом, с ним надо ладить, строить отношения...
Обычно страну или город принято персонифицировать в женском облике. Так,
Франция - Марианна, Россия - Аленушка, Испания – Кармен... В моей трилогии
история Турции сложилась как отношения Турчанки с Другим. Первая часть –
легенда, восточная сказка. Героиня второй части хочет строить более или
менее нормальные отношения, но для героя дороже оказываются идеи армянского
сепаратизма. Наиболее серьезной и драматичной я считаю третью часть
трилогии, действие которой происходит в Болгарии, в восьмидесятые годы XX
века. Я говорила моим болгарским коллегам, что политика правительства
Тодора Живкова в отношении болгарских турок и болгарских мусульман
отражается и на болгарах, калеча их психику. С большим трудом мне удалось
опубликовать третью часть трилогии в журнале "Дружба народов". Я построила
третью часть моей трилогии как поток сознания, монолог умирающей от
туберкулеза женщины; у нее отнято имя; она ждет от Другого справедливости,
защиты. И вот эта защита приходит, но... лишь в ее воображении!..

Большой текст "Хей, Осман!" я писала долго. Мне хотелось, чтобы получился
эпос о смелом, сильном и умном человеке, мечтающем о построении
справедливого государства. где нашлось бы место для всех! Об Османе
известно мало, мои сведения в основном взяты из хроники Мехмеда Нешри. Мне
хотелось, чтобы мой Осман выглядел живым и в то же время и сказочным, каким
и должен выглядеть герой эпического текста. Мой Осман простодушен и
религиозен, он смелый и способный рисковать полководец, он умеет
расположить к себе людей, но он способен и на жестокость, как всякий
человек средневековья. Я много размышляла об устройстве средневековой
армии. Может показаться странным, но понять это устройство мне помогли
рассказы и очерки писателя И.Бабеля о конной армии советского полководца
Буденного... В характере моего героя, Османа, я старалась подчеркнуть
доброжелательный интерес к разнообразным явлениям культуры греков, болгар,
сербов. Я думаю, что именно этот интерес, это умение проявить
доброжелательность и позволили Османской империи просуществовать почти
половину тысячелетия!..
Фаина
Гаврилина /публикуется под фамилией Гримберг/, по образованию - историк,
филолог; состоит в Союзе писателей Москвы. Лауреат конкурса "Улов"
/Современная русская литература в интернете, весна, 2000 г./;. одна из
финалистов "Премии Ивана Петровича Белкина" за лучшую повесть 2001 г.;
лауреат поэтического фестиваля "Майская поэтическая опера" - 2003 г.,
первое место в номинации "Лучшая любовная лирика". Автор монографии "Две
династии. Вольные исторические беседы", посвященной кардинальным проблемам
русской истории; сборников стихов: "Зеленая Ткачиха", "Любовная Андреева
хрестоматия", "Каникулы, рассказанные для Туве Марики", "Флейтистка";
романов: "Флейтистка на Часовом холме", "Недолгий век, или Андрей
Ярославич", "Своеручные записки девицы фон Мюнхгаузен", "Семь песен
русского чужеземца", "Примула", "Клеопатра", "Арахна", "Друг Филострат, или
История одного рода русского"/номинирован московским издательством "Аграф"
на конкурс премии "Букер" - Открытая Россия", 2004 г./ и др.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • СТИХОТВОРЕНИЕ ФАИНЫ ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНОЙ)

    Фаина Гримберг (Гаврилина) ЗОНТИК (Из книги «Неаполитанский танец или Хроника матери. И еще стихи») Мы ехали на метро в Ясенево в гости к Соне…

  • ЖЕНСКАЯ КРАСОТА

    КАТАЛИНА-МИКАЭЛА, ОДНА ИЗ ДОЧЕРЕЙ ФИЛИППА ВТОРОГО. ПОРТРЕТ РАБОТЫ ХУДОЖНИЦЫ СОФОНИСБЫ АНГИССОЛЫ

  • моя виртуальная бесплатная столовая

    СЕГОДНЯ ПОЛНЫЙ ОБЕД! НАЧИНАЕТЕ С СЕЛЕДКИ, ЗАБОТЛИВО ПРИГОТОВЛЕННОЙ ЕЛЕНОЙ ШУМАКОВОЙ ТЕПЕРЬ ГОРОХОВЫЙ СУП. НА ВТОРОЕ СТАРИННЫЙ ГОЛЛАНДСКИЙ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment