Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

СТИХОТВОРЕНИЕ ФАИНЫ ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНОЙ)

СТИХОТВОРЕНИЕ КАТЕРИНЫ ИЗ КНИГИ:
IMG_2220
Фаина Гримберг (Гаврилина)

ВОЙНА

Война далекая от Азии
Война мировая
Военный оркестр азиатской столицы нестройно играет
Прощание славянки
Азиатские длинные трубы – карнаи
призывно-сильные
как во времена Тамерлана и Мухаммеда Тарагая
перебивают марш
Моя молодая мама подхватывает на руки
моего тогда еще маленького старшего брата
и бежит вслед за грузовиком,
который увозит на войну его отца
ее первого человека
ее восточного человека
Он никогда не вернется,
потому что его убьют на войне
Она бежит, молодая татарка
будущая учительница русского языка и литературы
Короткая стрижка черных волос
круглый завиток на виске
Растерянный взгляд черных светлых глаз
На руках пятилетний сын
крепко обнял ее за шею
уткнулся лицом в материно плечо
Она бежит вслед за этим грузовиком,
который увозит ее мужа
ее первого мужа
ее любимого
ее парня из татарской крестьянской семьи,
сосланной с Волги в далекую Среднюю Азию
в середине тридцатых годов новая конституция совсем отменила
поражение в правах
он студент медицинского института
на берегу быстрой коричневой воды реки Салар
Еще недавно они ехали в большую степь
веселой студенческой компанией
на арбе, похожей на древнюю скифскую повозку
Они собирали в цветущей степи
красные и желтые тюльпаны
и впереди было лето
А теперь грузовик увозит ее молодого мужа на мировую войну
И рядом с ним потомки давних ссыльных старообрядцев
отчаянно поют,
вспомнив старую припевку -
Стели мать постелюшку
Последнюю неделюшку
А через неделюшку
Постелют мне шинелюшку!..
От него осталась карточка,
присланная в треугольном письме,
проверенном военной цензурой,
карточка величиной с ладошку
тогда еще маленького его сына,
карточка молодого солдата Красной армии,
молодого красивого
с непокрытой головой, без пилотки,
и в гимнастерке
видимой очень смутно…
карточка с выцветшей от времени прошедшего
надписью на обороте
маленькими буквами
почти каллиграфическим почерком
чернильным карандашом:
«Родная!
Пусть эта фотография напомнит тебе образ бойца,
который сражается за родину!»…
И еще остались тетради с конспектами лекций
написанными тоже чернильным карандашом
и с карандашными рисунками –
карикатурами на преподавателей…
Этот солдат с фотографии
маленькой, с детскую ладошку,
он никогда не увидит, как его сын,
красивый, как будто итальянсий киноактер,
празднует с друзьями в ресторане окончание
университета
Мой брат…
А я помню,
как он учил маленькую сестренку, меня,
танцевать Кукарачу под музыку черного круга,
который крутился на патефоне
Его черные, всегда начищенные
и почему-то очень юношеские туфли
били чечетку
Я поднимала высоко
прямые тонкие руки,
вертела кистями, кружилась,
и видела, как кружится розовая юбочка моего платья
И он смеялся своими строгими черными светлыми глазами,
как наша мама умела смеяться…
Но он не любил моего отца,
второго мужа нашей матери.
Она три раза была замужем.
Так получилось.
Мой брат…
Его бритва «Матадор»
с маленьким разноцветным человечком на маленьком
ярко-желтом конвертике.
Его красивые длинные галстуки
один был темный бордовый
с золотыми искрами…
Его диссертация о посольстве Спафария-Милеску в Китай
Строки его стихов –
«Над узорчатым Амоем зонт раскрылся золотой
Сны дворцов объял покой…»
И еще –
«Крикнуть миру Ave, Caesar,
morituri te salutant!»…
Всё это обрывками осталось в моей памяти.
А молодой солдат-татарин, его отец,
никогда обо всем этом не узнал.
И никогда не увидел,
как я, взрослая девушка, читаю письмо
о том, что мой старший брат,
которому только тридцать пять лет,
а мне двадцать,
покончил с собой,
и не могу поверить!..

(Закончено в июне 2017 года)
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

МЮРЖЕ, БАБЕЛЬ И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ.

Все помнят рассказ из «Конармии» о «первом гусе» Лютова. Но мало кто (а, может, и никто!) не обратил внимания на точное соответствие рассказа Бабеля эпизоду из «Записок кавалерист-девицы» Надежды Дуровой. Юная Надежда в мужском военном костюме попадает в ту же ситуацию с гусем, что и Лютов. Таким образом, журналист Лютов уравнивается, по сути, с переодевшейся в мужской костюм девушкой! И это совпадение эпизодов вовсе не случайно. В другом рассказе из цикла «Конармия» - «Жизнеописание Павлюченки...» - появляется некая пародийная и жуткая фигура безумной женщины с оружием в руке –«Там в зале Надежда Васильевна, совершенно сумасшедшие, сидели, они с шашкой наголо, по зале прохаживались и в зеркало гляделись. А когда я Никитинского в залу притащил, Надежда Васильевна побежали в кресло садиться, на них бархатная корона перьями убрана была, они в кресло бойко сели и шашкой мне на караул сделали.» Конечно, можно делать вид, что всё это – случайные совпадения. Но – на мой взгляд – фигура женщины с оружием и ее имя – Надежда – отсылают нас именно к «Запискам кавалерист-девицы», то есть Бабель честно указывает на первоисточник некоторых ситуаций рассказов «Конармии»!
А вот простенькая ситуация с двумя авторами – Мюрже и о, Генри. Кто такой о,Генри можно не объяснять, но не все знают роман Анри Мюрже - «Сцены из жизни богемы» - хотя этот роман послужил темой двух известных музыкальных произведений – оперы Пуччини «Богема» и оперетты Кальмана «Фиалка Монмартра». В одной из глав романа Мюрже описана смерть юной гризетки Франсины - врач сказал ей, что она умрет осенью, когда упадет последний лист. И вот осенний ветер распахивает окно бедной мансарды, и последний желтый листок слетает на постель умирающей девушки. О, Генри по этому эпизоду написал грустно-оптимистичекий рассказ «Последний лист» - молодая художница Сью захворала и внушила себе, что умрет, когда упадет с дерева за окном последний осенний листок. Но сосед Сью и ее подруги нарисовал желтый листок, который – естественно – не падает! И девушка выздоравливает!
Случай Мюрже – О,Генри – совсем простой, случай Дуровой – Бабеля куда сложнее – предоставим психологам рассудить, почему Бабель соотносит своего Лютова с девушкой-солдатом, добровольно одевшейся в мужской костюм и взявшейся за оружие!
Но главный мой вывод такой: даже художественные тексты, как бы мимикрирующие под некоторое «документальное изложение», на самом деле совершенно зависимы от других художественных текстов! И у «Записок кавалерист-девицы», которые являются именно художественным текстом, должен быть своего рода первоисточник; вероятнее всего, французский...
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ДЕНЬ ПОБЕДЫ! СТИХИ.

Фаина Гримберг (Гаврилина)
Отрывки из стихотворений, опубликованных в книге «Повесть о Верном Школяре и Восточной Красавице» Отрывок из стихотворения «Война»




Война далекая от Азии
Война мировая
Военный оркестр азиатской столицы нестройно играет
Прощание славянки
Азиатские длинные трубы – карнаи
призывно-сильные
как во времена Тамерлана и Мухаммеда Тарагая
перебивают марш
Моя молодая мама подхватывает на руки
моего тогда еще маленького старшего брата
и бежит вслед за грузовиком,
который увозит на войну его отца
ее первого человека
ее восточного человека
Он никогда не вернется,
потому что его убьют на войне
Она бежит, молодая татарка
будущая учительница русского языка и литературы
Короткая стрижка черных волос
круглый завиток на виске
Растерянный взгляд черных светлых глаз
На руках пятилетний сын
крепко обнял ее за шею
уткнулся лицом в материно плечо
Она бежит вслед за этим грузовиком,
который увозит ее мужа
ее первого мужа
ее любимого
ее парня из татарской крестьянской семьи,
сосланной с Волги в далекую Среднюю Азию
в середине тридцатых годов новая конституция совсем отменила
поражение в правах
он студент медицинского института
на берегу быстрой коричневой воды реки Салар
Еще недавно они ехали в большую степь
веселой студенческой компанией
на арбе, похожей на древнюю скифскую повозку
Они собирали в цветущей степи
красные и желтые тюльпаны
и впереди было лето
А теперь грузовик увозит ее молодого мужа на мировую войну
И рядом с ним потомки давних ссыльных старообрядцев
отчаянно поют,
вспомнив старую припевку -
Стели мать постелюшку
Последнюю неделюшку
А через неделюшку
Постелют мне шинелюшку!..
От него осталась карточка,
присланная в треугольном письме,
проверенном военной цензурой,
карточка величиной с ладошку
тогда еще маленького его сына,
карточка молодого солдата Красной армии,
молодого красивого
с непокрытой головой, без пилотки,
и в гимнастерке
видимой очень смутно…
карточка с выцветшей от времени прошедшего
надписью на обороте
маленькими буквами
почти каллиграфическим почерком
чернильным карандашом:
«Родная!
Пусть эта фотография напомнит тебе образ бойца,
который сражается за родину!»…
Отрывок из стихотворения «Дочь своего отца» …далеко
давно
и не в Москве
9 мая, в праздник победы
вытаскивали в большой двор,
где лепились домишки с маленькими дворами
женщины и двое мужчин
вытаскивали большой стол
и женщины ставили водку в бутылках и стаканы,
вареную картошку и огурцы
Эти женщины были несчастные жертвы войны
одинокие вдовы и невесты погибших солдат
несчастные простые женщины
готовые терпеть побои, унижения
лишь бы рядом был муж
или сожитель
всё равно!
Всё равно!
Они отчаянно, криком пели:
- Пусть он землю бережет родную,
а любовь Катюша сбережет!..
И я знала, что война –
это еще и такое радостное счастье победы!
Счастье победы,
подымающее даже самых несчастных…
Хромой армянин Сурен в больших круглых очках
и мой отец, изнуренный туберкулезом еврей,
сидели с ними, выпивали и пели
с неизбывным произношением языков своего детства:
- Ты ждешь, Лизавета, от друга привета!..
Мужчины надевали свои награды
у них были медали
на темных пиджаках
вычищенных большой мокрой щеткой
свисающих с худых плечей
Мне хотелось потрогать медали отца
подержать на ладони,
но отец не позволял,
и только 9 мая, в день Победы
вынимал их из картонной коробки
где раньше были мамины нарядные туфли на высоких каблуках
Но как потерялись эти медали?..
Мой отец и Сурен сидели с этими русскими женщинами
все заброшенные в духоту Азии
в это ссыльное или спасительное от войны место
в духоту Азии
с ее таинственными местными людьми
для которых она не была местом тоски
а была их родной землей!..
И не знаю, как это мой отец
сумел остаться Франсуа Вийоном
Вместе со всеми красноармейцами он освобождал
узников Освенцима
и остался все равно
вне границ двадцатого века
далеко в своей книжной Франции
А Теодор Адорно и Пауль Целан были ему чужие
он их и не знал…
IMG_2220
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

22 ИЮНЯ СТИХОТВОРЕНИЕ ФАИНЫ ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНОЙ)

Фаина Гримберг (Гаврилина)
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ
Жизнь затмевается,
становится тюрьмой;
Всё в этой жизни станет мелкой кутерьмой.
Всё кончилось.
И больше нет для нас пути.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Сначала круглолицый мальчик был.
Но он ушёл однажды,
он уплыл.
На пароходе по реке уплыл.
И больше нет его совсем,
а был.
Потом он молодой красивый был.
Красивый был, светловолосый был -
мы приговариваем со слезами.
Он был красивый, пестроглазый был,
с такими серыми и пёстрыми глазами.
Такой красивый был,
такой любимый был!
Андрей Иванович не возвращается домой.
Все трудные задачки по геометрии Андрей Иванович решал,
Андрей Иванович "Трёх мушкетеров" прочитал.
И вот некому задачки решать,
некому книжки читать.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Повестка Андрею Ивановичу пришла,
повестка мальчику уже пришла.
Его забрали в армию,
отчислили его из института.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Так долго Андрей Иванович в армии служил,
так долго в самой разной армии служил.
Так долго, далеко, всегда пешком ходил.
Пешком ходил и разное оружие носил.
Он в самой разной армии служил,
оружие носил.
И вот теперь Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже прошла столетняя война,
и семилетняя прошла война,
и пятилетняя закончилась война;
уже прошла трёхлетняя война.
И началась ещё одна война.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже вся артиллерия прошла,
уже бомбардировка вся прошла,
вся дикая дивизия прошла.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже монгольские войска прошли
и чёрные знамена пронесли.
Уже все русские войска прошли.
Прошли полки
и пронесли штыки.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Военные проплыли корабли,
по рекам все проплыли корабли.
Шли впереди
норманнские ладьи.
И танки по дорогам шли
в пыли.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Уже строительный открыли институт,
и железнодорожный институт;
ещё какой-нибудь открыли институт.
Хотят его зачислить снова в институт;
всё объясняют,
извиняются,
стипендию дают.
Но нет,
Андрей Иванович не возвращается домой.
Мы ждём его,
уже проходит целый год.
Уже давно закончился поход.
Все возвращаются,
приходят понемногу.
Где мой родной,
мой золотой,
любимый мой?
Мы так стоим и смотрим на дорогу.
Андрей Иванович не возвращается домой.
И целый день мы ждём,
и целый месяц ждём.
Два года ждём,
и много лет мы ждём.
И без платков -
под снегом и дождём,
и без пальто -
под снегом и дождём,
и без плащей -
под снегом и дождём.
Всё время ждём,
его всё время ждём,
И каждый день выходим на дорогу.
Где мой родной,
мой золотой,
любимый мой?
Все возвращаются,
приходят понемногу.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Мы ждём,
всё время ждём.
Мы думаем:
когда же он придёт?
Мы думаем:
когда же он придёт?
И мы не знаем, почему он не идёт.
И мы не знаем, почему он не приходит.
Мы ждём,
всё время ждём.
Мы думаем:
вот-вот произойдёт,
вот что-нибудь вот-вот произойдёт.
Но нет и нет,
оно не происходит.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Мы ждём и ждём,
его всё время ждём.
Надежды никакой не остаётся.
Но всё равно мы ждём
под снегом и дождём.
И наконец-то страшный голос раздаётся
и говорит:
"Не надо больше ждать,
любимый не вернётся.
Всё кончилось.
Не надо больше ждать.
Любимый не вернётся,
не вернётся."
Андрей Иванович не возвращается домой.
А этот голос дальше говорит:
"Он все свои походы отходил.
Он обессилел, у него не стало больше сил,
всех сил не стало,
ни в душе, ни в теле.
Но разве вы не этого хотели?
Ведь он ругался грубо,
пьяным тоже он бывал.
Он всех захватывал и убивал.
Но как-то незаметно слабым стал,
и сам теперь нуждается в защите.
Идите, если хочется,
ищите.
А лучше не ищите
и не ждите зря.
Всё кончилось.
Любимый не вернётся.
Надежды никакой не остаётся.
Летите,
улетайте за моря."
Андрей Иванович не возвращается домой.
Но мы,
мы говорим, кричим в ответ:
"Неправда!
Всё неправда.
Он хороший,
добрый,
очень умный был.
Совсем не пил,
Марину Марковну не бил.
Он замкнутый, застенчивый, самолюбивый был.
Талантливый,
такой способный был.
Он всё умел,
ведь он механик был.
Он книжку написал.
Косилку изобрёл,
чтобы траву косить.
И на коленке целый фотоаппарат собрал.
И всё чинил.
А сам такой,
не очень был высок,
и был худой.
И скулы выдавались,
брови нависали, чуть кустились над глазами.
И о голосе моём сказал,
я это помню,
"голосок".
И вот ещё сказал:
"...вам будет душу греть..."
И вот ещё сказал:
"...я сделаю с любовью..."
Не так уж много доброго мне говорят,
и потому его слова я помню.
Это будет всё в моей душе гореть, гореть.
От самой страшной боли не погаснет,
не прольётся с кровью.
Зачем, зачем Андрей Иванович не возвращается домой?
Зачем не возвращается?
Как солнышко он был,
всё освещал.
Он ясный был,
всё озарял;
и всех, кого любил, он защищал.
И вот он весь в моей душе неопалимый.
Был добрый, ласковый,
"родная" говорил.
Любимый был!
Он и сейчас любимый.
Обидит, скажет плохо -
всё равно любимый.
Зачем, зачем Андрей Иванович не возвращается домой?"
Тогда опять нам этот голос говорит:
"Но всё равно он больше не придёт.
Он больше не придёт,
теперь он на крутой горе растёт.
Теперь он на большой горе растёт,
он больше не придёт.
Теперь он стал высокий,
он стоит прямой всё лето, осень, зиму и весну.
Теперь он превратился в дерево, в сосну,
в большие ветки превратились руки.
Андрей Иванович больше не придёт.
И это называется в природе и в науке:
круговорот."
А мы тогда подумали смиренно:
"Что нам делать,
пусть хотя бы так.
Наверное, там под корой древесною стучит сердечко.
Там птицы разные поют на ветках.
Там к нему летят на легких крылышках полезные хорошие
древесные жучки.
Там, высоко, где зелень вся густая,
мы увидим, различим его лучистые глаза,
его зрачки.
Вокруг зрачка - такое золотистое колечко."
Все мысли прервались.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Пойдём искать его,
пойдём, моя подруга.
Ты теперь моя подруга.
В тоскливом сердце замкнутого круга -
ты моя подруга.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Тогда надели мы железные чулки,
железные надели башмаки.
Так собрались.
И взяли мы из всех вещей ненужных, бесполезных
один мешок с трагической судьбой,
одну тоску для нас двоих.
И каждая из нас взяла с собой
шесть пар ботинок запасных железных.
И мы с Мариной Марковной вдвоём пошли.
На гору на высокую пошли.
Мы перестали обижаться друг на дружку
и пошли.
Оставили обиды и пошли.
Ведь всё равно Андрей Иванович не возвращается домой.
Нет,
вы не знаете, как всё бывает,
нет!
Семь пар железных туфель мы сносили.
Пошли на солнечный, на лунный свет.
Прошли сто лет,
и много сотен лет,
и тысячу прошли, наверно, лет.
Всех спрашивали с плачем,
всех просили.
Андрей Иванович не возвращается домой.
И нам сказали, не вернётся никогда.
И нам сказали, не вернётся никогда.
И нам сказали, не вернётся никогда.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Сказали,
нет нигде такой горы,
а есть беда.
И дерева такого нет нигде,
а есть нужда.
И существует смерть!
И никогда
любимый не вернётся,
не вернётся.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Сказали,
есть беда,
и есть нужда.
И существует смерть.
И больно - ноги.
Сказали,
не вернётся никогда.
Идти, идти -
и умереть в дороге.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Не возвращается.
Но разве мало было нам заботы неизбывной,
чтобы хлеб
и чтобы этот самый кров над головой?
За что,
зачем ещё душе терпеть такие муки?
Идти, идти -
и больше никогда не встретиться с тобой?
Идти, идти -
и умереть в разлуке?
Андрей Иванович не возвращается домой.
Не возвращается.
Нет,
пусть никто о нём не говорит!
Нет, пусть никто о нём не говорит.
Когда о нём хоть кто-то говорит,
чужой
случайно
что-то говорит -
на кровь, на сухожилия -
горсть соли.
Так больно, страшно,
сердце так болит.
Так больно, больно,
так душа болит.
Идти, идти -
и умереть от боли.
Андрей Иванович не возвращается домой.
И мы с Мариной Марковной вдвоём пошли.
Куда - не знали -
наугад пошли.
На гору на высокую пошли.
Но где искать её -
совсем не знали.
Мы просто по дороге шли и шли;
чтоб не было так больно,
шли и шли.
Куда -
не знали сами -
шли и шли.
Ведь всё равно Андрей Иванович не возвращается домой.
И мы на гору на высокую пришли.
К подножию горы высокой мы пришли.
И мы пришли
и встали у подножия горы.
А на горе Андрей Иванович стоит.
Он там растёт,
всей кроною шумит.
Он, превращённый в дерево,
стоит.
Стоит он с незапамятных времён.
Забыл,
не помнит всех своих имён.
Порубленный мечом,
пробитый пулей.
Душа его мертва -
не ожила.
Вокруг него летит одна пчела.
И на плече его -
дуплянка-улей.
Одна пчела летит вокруг него,
а он не видит и не слышит ничего.
И никогда не возвратится он домой.
И мы с Мариной Марковной идём,
мы поднимаемся,
мы вверх идём.
Мы задыхаемся,
идём быстрей.
Верхушка дерева дрожит,
колышется,
как будто дышит.
Мы задыхаемся,
кричим:
- Андрей!
Но нет, напрасно мы кричим ему:
- Андрей!
Зовём:
- Андрей! -
он всё равно не слышит.
И никогда не возвратится он домой.
Навеки в землю тёмную зарыт.
Сказали нам,
убит,
убит,
убит!
Гроб для него поставлен,
дом без окон.
Он в том гробу лежит,
в земле закопан.
И дерево огромное растёт,
стоит.
А нам хотят внушить, что это он и есть.
И думают, что вот она для нас,
благая весть,
чтобы тоску отчаянную нашу навсегда умерить.
Но мы ведь женщины!
И мы не верим в это,
мы не можем в это верить.
Одно большое дерево стоит.
А мальчик под землёю крепко спит.
А мальчик под землёю смертно спит.
Он под землёю непробудно спит.
Андрей Иванович не возвращается домой.
Но, Господи, ведь это же не он!
Не говорите нам, что это он.
Не говорите нам, что есть такой закон,
один для превращений всех закон.
Круговорот -
жизнь движется кругами.
Зачем придумали такой закон?
Зачем придумали плохой закон?
Не говорите нам, что это он.
Ведь это дерево,
ведь это же не он.
Он был живой,
с ногами и руками.
О Господи, ведь это же не он!
И мы напрасно шли.
Андрей Иванович травинкой не взойдёт.
Андрей Иванович цветком не прорастёт.
И птицей он в лесу не запоёт.
Всё это ложь и глупости.
А правда вот:
Андрей Иванович больше не придёт,
моя душа его не узнаёт,
и, значит, он не возвращается домой!
Пусть говорят, что он пройдёт по временам,
пройдёт по самым разным именам.
Пусть говорят "круговорот",
а нам
такого утешения не надо!
И неужели это всё,
конец?
На той горе, которая
Венец.
И неужели это всё,
конец?
Андрей Иванович не возвращается домой.
Но можно ведь сначала всё начать!
Мы начинаем плакать и кричать.
Зачем, зачем ты умер?
Будь опять!
Зачем тебя убили?
Будь опять!
Так начинаем плакать и кричать.
Напрасно разве мы прошли весь этот страшный путь?
Опять красивым будь,
опять любимым будь.
Ведь не напрасно мы прошли весь этот страшный путь.
Но нет,
Андрей Иванович не видит и не слышит ничего.
И, значит, мы напрасно долго шли издалека.
Мы плачем горько,
наших слёз течёт река.
Мы плачем горестно.
Мы время не вернём и не догоним.
Мы плачем горько,
наших слёз течет река.
Мы понапрасну долго шли издалека.
Всё кончилось.
И мы в реке утонем.
Андрей Иванович не возвращается домой.
А слёзы, как река, текут.
И вдруг течёт вода,
плывёт весна,
и под водой скрывается сосна.
Вода течёт,
течёт,
и прибывает.
Всё потому, что начинается весна.
И под водой скрывается сосна.
И из воды ребёнок выплывает.
Мой маленький, родной,
любимый мой,
пойдём домой,
пойдём со мной домой!
И плачем неизбывными счастливыми слезами.
Он круглолицый, маленький такой;
глядит,
нахмурился;
а вырастет большой,
с такими серыми и пёстрыми глазами.
Он маленький, а вырастет большой;
с ногами и руками,
и с душой.
Он маленький, а вырастет большой.
А мы с Мариной Марковной вдвоём идём.
По очереди на руках его несём.
Тропинки солнечные выбираем.
Закутываем и на солнышке несём,
и чистым полотенцем вытираем.
И вот уже мы все с горы идём.
И он идёт,
и мы его ведём.
Иди, мой золотой,
любимый мой.
Всё кувырком,
и мы остались босиком.
Но это ничего.
Андрей Иванович возвращается домой
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ДЕНЬ ПОБЕДЫ! СТИХОТВОРЕНИЕ ФАИНЫ ГРИМБЕРГ.

ФАИНА ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНА)

КРЫЛО

Моему доброму другу Марии Ходаковой

В девять тысяч двести сорок первом году
от первого дня празднования великих страд
герцог Андреа Габри отрекся от престола и принял имя «Андрей Гаврилин»
перед многотысячной толпой на площади Ри́а-Ган
добровольно
и всегда мечтал
о реформах
и надеялся на лучшее
Восточная Бирюллия стала президентской республикой.
На фотографии –
жители Ларья́ны
самой отдаленной области Восточной Бирю́ллии
идут дружно впервые в жизни
голосовать
Видны надписи на плакатах -
«Мы голосуем!» «Мы голосуем за Марию Ходакову!»
Это Ларьяна
все в пальто, в медвежьих зимних шапках на головах
и женщины в пуховых платках на головах и на плечах
Потому что в Ларьяне всегда зима.
Бирюллийцы с хвостиками получили равные права, они тоже голосуют!
На фотографии –
Антон Вота́б и Йе́скела Вее́хим опускают бюллетени
Ане́ле Авее́дрог объясняет бирюллийцам с хвостиками
что такое бюллетени и выборы
Ясно видны большие надписи на плакатах –
«Мы идем голосовать!» «Мария Ходакова наш президент!».
Президентом была единогласно избрана Мария Ходакова
Главным говорителем парламента была избрана бурильщица Аниа́ф
Мария Ходакова получила неограниченные полномочия
министром культуры назначила возвращенного из ссылки
бывшего тилопомсо́ка
а ныне гражданина
свободной республики Восточная Бирюллия
Яти́ма Нимзу́ка
Во главе нового министерства дел
был
избран Александр Воловик
Начали строить новую жизнь
думали о счастье
На очень наглое требование Килении отдать половину территории
ответили отказом
И тогда
на молодую новую Восточную Бирюллию
напала Киле́ния
она сделала коалицию
из этих разных страшных государств
Латье́, Сари́на, Брау́га, Гарья́на
встали на ее сторону
Она напала без объявления войны
Но ранним утром во всех городах и деревнях Восточной Бирюллии
по земле утоптанной и по улицам мощенным
раздался стук ботинок, сандалет и башмаков, и летних туфель
Это мужчины и юноши бирюллийцы бежали в свои военкоматы
Они уходили добровольцами на фронт
Женщины и девушки плакали, вытирали слёзы и шили обмундирование
Киленийские мотоциклы и брауганские танки продвигались вперед
как движения саранчи в страшном Откровении
всех бирюллийцев убивали, никого не брали в плен
Много территорий было захвачено и оккупировано
Но армия бирюллийцев стала большой и сражалась
было много полков
Командиром армии был Владимир Строчков
тогда он уже не мог ходить и его приносили в специальном переносном кресле
он всех ругал матом и сурово учил
он был командир отец
он был танкист
он был в очках с внимательными умными глазами
он был лысый большой и толстый,
как будто непонятная статуя восточного бога
Была армия
но не было союзников и самолетов
И тогда Мария Ходакова
в простой белой кофточке
в простой длинной темной юбке
в простой прическе с челкой
и со своими добрыми глазами,
похожая на картину Лукаса Кранаха
принцессу Сибиллу и Катарину фон Бора
была принята королевой Ингардии и Рьенции
беседовала с премьер-министром Даргании
Восточная Бирюллия получила союзников!
Они сражались на стороне Восточной Бирюллии
«Мы должны сражаться вместе, - говорила Мария Ходакова, -
иначе вас всех захватят и убьют».
Александр Воловик не спал ночами –
и разработка самолета военного ГАЯ́Я-9 была закончена
Александр Воловик думал о крыле
Хаяо Миядзаки прилетает
он думает о крыле
Ветер летит
Мы поможем Восточной Бирюллии!
Мария Ходакова тайно была переправлена в дом Хаяо Миядзаки
Разговор длился восемь часов без перерыва.
На фотографии –
Хаяо Миядзаки приподымает чашечку сакэ
над плечом с гербом черного боевого кимоно –
тост за свободу Восточной Бирюллии!
Хаяо Миядзаки будет помогать
Все конструировали и строили новый самолет – ГАЯЯ-9
В Ларьяне всегда зима и очень холодно –
но все работали –
строили самолеты боевые –
для борьбы с врагом
Ларьяна очень далекая от всех фронтов -
туда никогда не доберутся враги
Поэтому в Ларьяне построили заводы
Вы не знаете, какой самолет ГАЯЯ-9?
ГАЯЯ-9 разноцветный самолет с красным цветом
Он был одномоторный самолет
он был истребитель
он был бомбардировщик
он гнался за всеми вражескими самолетами
он сбивал их
он сбрасывал бомбы на вражеские аэродромы и разные базы
У него была очень простая конструкция
чтобы его было легко изготовлять
Воздушные бои были его стихией
он был высотный истребитель-перехватчик
В Ларьяне работали бесперебойно заводы
все люди трудились по двадцать четыре часа в сутки
Теперь у Восточной Бирюллии стало много самолетов
Франсуа Вийон вылетел к Альберу Мирлесу и Михаилу Шику
для переговоров о создании нового полка
Договор с Ингардией и Дарганией заключен
о создании полка
«Ингардия-Даргания» полк будет называться
Франсуа Вийон возглавил полк «Ингардия-Даргания»
Самолеты летят в воздухе
Ингардийцы и даргианцы сражаются в специальном полку организованном
За свободу!
Летчики Восточной Бирюллии защищают родину
Биби-Иран, Полина Гельман, Ани́ Рам-Аво́ксар
и султанша Зеленых Островов, жена Андрея Гаврилина –
летчицы.
На фотографии –
бывший герцог Андрей Гаврилин на тренировке
на вышке устроенной на площадке донжона родового замка
Он готовится прыгать с парашютом.
Впереди всех летел Франсуа Вийон
Андрей Иванович – его механик –
«Мой поэт,
самолёт
к боевому вылету готов!».
На фотографии –
Андрей Иванович и Андрей Гаврилин.
Они вылетали – Франсуа Вийон и Андрей Гаврилин –
ведущий и ведомый –
ведомый и ведущий –
сбивали киленийские самолеты
Дымились черными полосами-лентами хвосты вражеских самолетов
Франсуа Вийон вступил в бой с двумя самолетами врагов
Началась лобовая атака
Франсуа Вийон обстрелял и подбил самолет врага
Франсуа Вийон сделал разворот
и еще один самолет сбил!
Франсуа Вийон и Андрей Гаврилин умели сражаться в воздухе
они владели воздушной стрельбой
Они летали на самолете ГАЯЯ-9
Они были снайперами и умели поражать врага наверняка –
с первого выстрела!
Ручку от себя – и пошел в пике!
Ручку на себя – и пошел вверх!
«Лечу!» - кричал восторженно Франсуа Вийон,
раскидывая руки,
отрывая их на миг от управления самолетом.
Победа!
Победа вбежала радостная,
заполошная как внезапный салют
И счастье,
огромное как динозавр
необыкновенное счастье первого дня победы –
смех, песни, объятия,
танцы топотом под аккордеон
Франсуа Вийон и его механик Андрей Иванович подняли знамя свободы-победы
на остром шпиле главной башни
в столице Килении, в городе, взятом в тяжелом бою.
На фотографии –
Франсуа Вийон, Андрей Иванович и Мария Ходакова в лётном шлеме
стоят втроем, обняв друг друга за плечи,
на фоне большого крыла боевого военного самолета
ГАЯЯ-9.
Мария Ходакова рассказывает.
Семилетней девочкой она увидела самолет.
Она очень хотела увидеть самолет и очень хотела летать!
Она говорила:
- Знаете, как это было?
Мне было семь лет
Я очень хотела увидеть самолет
Мама вела меня посмотреть, как взлетают самолеты
Это был ее подарок на мой день рождения
У нее не было денег, чтобы мне купить
какую-нибудь игрушку
И я не хотела игрушку
я хотела увидеть самолет
Мы долго шли
я погналась за жуком
низко летящим
но он быстро улетел от меня
Трава
она была в цветках земляники
здесь пели и царили насекомые
огромные кузнечики
яркие желтые белые бабочки
Синие птицы громко пели в листве ветвей
Мы были бедны
мы были простые бирюллийцы
Моя мать – Маргарита Алексеевна Авещи́лес
работала в две смены экономистом в старом министерстве дел
Она вырастила меня
Мой отец бог Сварог
я редко виделась с ним
только когда он прилетал из лесных чащ,
размахнув огромные темные крылья
Тогда в нашей Восточной Бирюллии было только пять самолетов,
и все они не были боевые.
Я увидела самолет, большой и гудящий,
как будто очень большой жук
в воздухе летнем,
где внизу, на земле,
теплая зеленая трава.
На фотографии –
маленькая Маша и ее мать.
Я думала:
«Как хорошо в небе –
летишь, куда хочешь, и никто тебе не мешает,
хочешь – в Африку, хочешь – в Неаполь или в Париж,
или совсем-насовсем в далекое Лукоморье...»

ПРИМЕЧАНИЕ
В стихотворении
варьируются мотивы рассказа Марии Ходаковой «Там, высоко».

(Закончено в конце января 2015 года).
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

СТИХОТВОРЕНИЕ ФАИНЫ ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНОЙ).

ФАИНА ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНА)

КРЫЛО

Моему доброму другу Марии Ходаковой

В девять тысяч двести сорок первом году
от первого дня празднования великих страд
герцог Андреа Габри отрекся от престола и принял имя «Андрей Гаврилин»
перед многотысячной толпой на площади Ри́а-Ган
добровольно
и всегда мечтал
о реформах
и надеялся на лучшее
Восточная Бирюллия стала президентской республикой.
На фотографии –
жители Ларья́ны
самой отдаленной области Восточной Бирю́ллии
идут дружно впервые в жизни
голосовать
Видны надписи на плакатах -
«Мы голосуем!» «Мы голосуем за Марию Ходакову!»
Это Ларьяна
все в пальто, в медвежьих зимних шапках на головах
и женщины в пуховых платках на головах и на плечах
Потому что в Ларьяне всегда зима.
Бирюллийцы с хвостиками получили равные права, они тоже голосуют!
На фотографии –
Антон Вота́б и Йе́скела Вее́хим опускают бюллетени
Ане́ле Авее́дрог объясняет бирюллийцам с хвостиками
что такое бюллетени и выборы
Ясно видны большие надписи на плакатах –
«Мы идем голосовать!» «Мария Ходакова наш президент!».
Президентом была единогласно избрана Мария Ходакова
Главным говорителем парламента была избрана бурильщица Аниа́ф
Мария Ходакова получила неограниченные полномочия
министром культуры назначила возвращенного из ссылки
бывшего тилопомсо́ка
а ныне гражданина
свободной республики Восточная Бирюллия
Яти́ма Нимзу́ка
Во главе нового министерства дел
был
избран Александр Воловик
Начали строить новую жизнь
думали о счастье
На очень наглое требование Килении отдать половину территории
ответили отказом
И тогда
на молодую новую Восточную Бирюллию
напала Киле́ния
она сделала коалицию
из этих разных страшных государств
Латье́, Сари́на, Брау́га, Гарья́на
встали на ее сторону
Она напала без объявления войны
Но ранним утром во всех городах и деревнях Восточной Бирюллии
по земле утоптанной и по улицам мощенным
раздался стук ботинок, сандалет и башмаков, и летних туфель
Это мужчины и юноши бирюллийцы бежали в свои военкоматы
Они уходили добровольцами на фронт
Женщины и девушки плакали, вытирали слёзы и шили обмундирование
Киленийские мотоциклы и брауганские танки продвигались вперед
как движения саранчи в страшном Откровении
всех бирюллийцев убивали, никого не брали в плен
Много территорий было захвачено и оккупировано
Но армия бирюллийцев стала большой и сражалась
было много полков
Командиром армии был Владимир Строчков
тогда он уже не мог ходить и его приносили в специальном переносном кресле
он всех ругал матом и сурово учил
он был командир отец
он был танкист
он был в очках с внимательными умными глазами
он был лысый большой и толстый,
как будто непонятная статуя восточного бога
Была армия
но не было союзников и самолетов
И тогда Мария Ходакова
в простой белой кофточке
в простой длинной темной юбке
в простой прическе с челкой
и со своими добрыми глазами,
похожая на картину Лукаса Кранаха
принцессу Сибиллу и Катарину фон Бора
была принята королевой Ингардии и Рьенции
беседовала с премьер-министром Даргании
Восточная Бирюллия получила союзников!
Они сражались на стороне Восточной Бирюллии
«Мы должны сражаться вместе, - говорила Мария Ходакова, -
иначе вас всех захватят и убьют».
Александр Воловик не спал ночами –
и разработка самолета военного ГАЯ́Я-9 была закончена
Александр Воловик думал о крыле
Хаяо Миядзаки прилетает
он думает о крыле
Ветер летит
Мы поможем Восточной Бирюллии!
Мария Ходакова тайно была переправлена в дом Хаяо Миядзаки
Разговор длился восемь часов без перерыва.
На фотографии –
Хаяо Миядзаки приподымает чашечку сакэ
над плечом с гербом черного боевого кимоно –
тост за свободу Восточной Бирюллии!
Хаяо Миядзаки будет помогать
Все конструировали и строили новый самолет – ГАЯЯ-9
В Ларьяне всегда зима и очень холодно –
но все работали –
строили самолеты боевые –
для борьбы с врагом
Ларьяна очень далекая от всех фронтов -
туда никогда не доберутся враги
Поэтому в Ларьяне построили заводы
Вы не знаете, какой самолет ГАЯЯ-9?
ГАЯЯ-9 разноцветный самолет с красным цветом
Он был одномоторный самолет
он был истребитель
он был бомбардировщик
он гнался за всеми вражескими самолетами
он сбивал их
он сбрасывал бомбы на вражеские аэродромы и разные базы
У него была очень простая конструкция
чтобы его было легко изготовлять
Воздушные бои были его стихией
он был высотный истребитель-перехватчик
В Ларьяне работали бесперебойно заводы
все люди трудились по двадцать четыре часа в сутки
Теперь у Восточной Бирюллии стало много самолетов
Франсуа Вийон вылетел к Альберу Мирлесу и Михаилу Шику
для переговоров о создании нового полка
Договор с Ингардией и Дарганией заключен
о создании полка
«Ингардия-Даргания» полк будет называться
Франсуа Вийон возглавил полк «Ингардия-Даргания»
Самолеты летят в воздухе
Ингардийцы и даргианцы сражаются в специальном полку организованном
За свободу!
Летчики Восточной Бирюллии защищают родину
Биби-Иран, Полина Гельман, Ани́ Рам-Аво́ксар
и султанша Зеленых Островов, жена Андрея Гаврилина –
летчицы.
На фотографии –
бывший герцог Андрей Гаврилин на тренировке
на вышке устроенной на площадке донжона родового замка
Он готовится прыгать с парашютом.
Впереди всех летел Франсуа Вийон
Андрей Иванович – его механик –
«Мой поэт,
самолёт
к боевому вылету готов!».
На фотографии –
Андрей Иванович и Андрей Гаврилин.
Они вылетали – Франсуа Вийон и Андрей Гаврилин –
ведущий и ведомый –
ведомый и ведущий –
сбивали киленийские самолеты
Дымились черными полосами-лентами хвосты вражеских самолетов
Франсуа Вийон вступил в бой с двумя самолетами врагов
Началась лобовая атака
Франсуа Вийон обстрелял и подбил самолет врага
Франсуа Вийон сделал разворот
и еще один самолет сбил!
Франсуа Вийон и Андрей Гаврилин умели сражаться в воздухе
они владели воздушной стрельбой
Они летали на самолете ГАЯЯ-9
Они были снайперами и умели поражать врага наверняка –
с первого выстрела!
Ручку от себя – и пошел в пике!
Ручку на себя – и пошел вверх!
«Лечу!» - кричал восторженно Франсуа Вийон,
раскидывая руки,
отрывая их на миг от управления самолетом.
Победа!
Победа вбежала радостная,
заполошная как внезапный салют
И счастье,
огромное как динозавр
необыкновенное счастье первого дня победы –
смех, песни, объятия,
танцы топотом под аккордеон
Франсуа Вийон и его механик Андрей Иванович подняли знамя свободы-победы
на остром шпиле главной башни
в столице Килении, в городе, взятом в тяжелом бою.
На фотографии –
Франсуа Вийон, Андрей Иванович и Мария Ходакова в лётном шлеме
стоят втроем, обняв друг друга за плечи,
на фоне большого крыла боевого военного самолета
ГАЯЯ-9.
Мария Ходакова рассказывает.
Семилетней девочкой она увидела самолет.
Она очень хотела увидеть самолет и очень хотела летать!
Она говорила:
- Знаете, как это было?
Мне было семь лет
Я очень хотела увидеть самолет
Мама вела меня посмотреть, как взлетают самолеты
Это был ее подарок на мой день рождения
У нее не было денег, чтобы мне купить
какую-нибудь игрушку
И я не хотела игрушку
я хотела увидеть самолет
Мы долго шли
я погналась за жуком
низко летящим
но он быстро улетел от меня
Трава
она была в цветках земляники
здесь пели и царили насекомые
огромные кузнечики
яркие желтые белые бабочки
Синие птицы громко пели в листве ветвей
Мы были бедны
мы были простые бирюллийцы
Моя мать – Маргарита Алексеевна Авещи́лес
работала в две смены экономистом в старом министерстве дел
Она вырастила меня
Мой отец бог Сварог
я редко виделась с ним
только когда он прилетал из лесных чащ,
размахнув огромные темные крылья
Тогда в нашей Восточной Бирюллии было только пять самолетов,
и все они не были боевые.
Я увидела самолет, большой и гудящий,
как будто очень большой жук
в воздухе летнем,
где внизу, на земле,
теплая зеленая трава.
На фотографии –
маленькая Маша и ее мать.
Я думала:
«Как хорошо в небе –
летишь, куда хочешь, и никто тебе не мешает,
хочешь – в Африку, хочешь – в Неаполь или в Париж,
или совсем-насовсем в далекое Лукоморье...»

ПРИМЕЧАНИЕ
В стихотворении
варьируются мотивы рассказа Марии Ходаковой «Там, высоко».

(Закончено в конце января 2015 года).
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ДЕНЬ ПОБЕДЫ! СТИХОТВОРЕНИЯ ЛАЗАРЯ ШЕРЕШЕВСКОГО И ФАИНЫ ГРИМБЕРГ.

805239
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ, ЛАЗАРЬ ВЕНИАМИНОВИЧ, ВЫ ПОБЕДИТЕЛИ! Я ВАС ПОМНЮ!
СТИХОТВОРЕНИЯ ЛАЗАРЯ ШЕРЕШЕВСКОГО
Что в имени тебе моём? Уют
Не дышит в нём, и слух оно исколет.
Я – Лазарь. Тот, которого поют
И наобум которого глаголют.

Лучу подобно имя и ножу,
Звенит струной, а не басов раскатом.
Я в гноище и рубище лежу
И предстаю то бедным, то богатым.

И в этот век, что так учён и дик,
Оно пришло, опасно и ненастно.
И с лазером рифмуюсь я впритык,
И с лагерем рифмуюсь ассонансно...
Воспоминание
Вверху – ракеты, а внизу –
Дыханье крепнущего боя,
Я по снегу ползу, ползу
С тяжёлой стереотрубою.
Вода в обмотки натекла,
Ботинки одеревенели,
И ни защиты, ни тепла
В моей потрёпанной шинели.
Семнадцать голубых годов,
Протёкших под семейной
кровлей, –
И вот я ко всему готов,
Хоть ни к чему не подготовлен.
Окопы наши мне видны –
Дополз, бессилье превозмогши,
Среди такой большой войны
Усталый, маленький, промокший...
Однажды мой хороший товарищ Лазарь Вениаминович Шерешевский рассказал мне об Александре Маринеско. Через несколько лет я прочитала книгу Александра Крона о Маринеско. Затем появилась книга «Траектория краба» Гюнтера Грасса, наконец-то признавшегося в своем нацистском прошлом ( и настоящем). Это стихотворение – фактически – об условном собирательном персонаже. Андрей Иванович, Лазарь Вениаминович, это стихотворение – для вас!
ФАИНА ГРИМБЕРГ (ГАВРИЛИНА)
ТРАЕКТОРИЯ ЛЕТУЧЕЙ РЫБЫ
Гюнтеру Грассу
Громóвым кипеньем вскипает морская пучина,
когда из пучины всплывает подлодка румына.
Одесский портовый рабочий,
курсант мореходки
Он стал комсомольцем,
он стал командиром подлодки
Подросток, мальчишка,
поверивший в слово «свобода»,
Теперь капитан в отраженье небесного свода.
Советский учащийся,
мастер подводной науки,
приказ отдает –
и летают подводно торпеды
и тонут фашистские суки!
Теперь они знают,
как это бывает,
когда тебя вдруг убивают!
Теперь они воют о праве на жизнь,
и визжат, и взывают...
И звонко и страшно в ответ им торпеды корабль взрывают!
Он гибнет, он тонет
корабль размеров огромных.
С ним тонет весь груз несусветных идей,
грандиозных,
но дико погромных!
Корабль «Вэ. Густлофф» ужасно рыдает и стонет
Корабль «Вэ. Густлофф» уходит на дно,
умирает и тонет.
Внезапное время внезапно подводит итоги
И дохнут валькирии,
тонут арийские боги!
Дини́ку летит мимо Вагнера,
прòкляв собрата
И рев миннезанга решительно глýшит
пчелиная «Хòра стаккато»
И вот и всплывает подводная лодка
вступает прямая наводка
Всплывает
всплывает
всплывает
всплывает подлодка!
С ней вместе всплывают
сверкая светло нестерпимо
в причудных доспехах дружинники Древнего Рима
Триремы всплывают,
ростральные блещут фигуры
Всплывают дакийцы,
сверкают руном золотым златоцветным звериные шкуры.
Сияя, сверкая
с плечей обнаженных вода золотая
стекает, морская.
Всплывают
косички раскинув
и кверху флажки поднимая,
на карточке снятые дочери,
Зáря и Мая.
О них вы забыли,
когда вы Одессу бомбили?
Тогда вы о жалости к детям не говорили!
Всплывает подлодка.
И тонким листком новогодней открытки,
округлой картинки,
жена отлетает
и бурно всплывают веселые финки.
Всплывают гулянки,
тальянки
и шумная водка
Но бьет по врагу беспогрешно прямая наводка!
В прямую наводку живой хулиганский кураж воплотится.
Когда вот закончится всё,
вот тогда и простится!
Оно прилетает, оно приплывает
сквозь разные беды
то чувство отчаянья, лихости и победы.
Оно разлетается вдруг обрывается круто
Оно превращается резко в искусство салюта.
Оно превращается в праздник
сквозь боль и сомненье
Оно превращается в буйное сердцебиенье.
Оно превращается вдруг в лихорадку искусства,
то чувство
то чувство
то чувство
то чувство
то чувство!
ПРИМЕЧАНИЕ
Григораш Динику – румынский музыкант и композитор, цыган.
Яша Хейфец однажды сказал, что Динику был самым великим скрипачом, которого он когда-либо слышал.
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ПЬЕСА МАРИИ ХОДАКОВОЙ "РУСАЛКА И СОЛДАТ"!

Мария Ходакова






РУСАЛКА И СОЛДАТ

/трагикомедия в шести бездействиях/





Бездействующие лица:



Голос в телефонной трубке, он же Солдат, он же Александр, 19 лет,
Девушка, которая хотела бы носить имя Елена, лет 17-ти.
Двойник Солдата: такой же, как Солдат, но выше и красивее.
Двойник Девушки: красивая девушка совершенно противоположной внешности.
Другой голос в трубке, тоже молодой, почти мальчишеский.

Время действия: конец XX века.
Место действия: город Москва.

















Бездействие 1-е

На сцене темно, лишь справа на заднике голубоватым светом светится окно квартиры, за которым идёт медленный крупный снег. В квартире резко звонит телефон. Так же внезапно вспыхивает луч прожектора, и зрители видят сидящую на диване коротко стриженную темноволосую девушку, её ноги закутаны клетчатым пледом, рядом лежит закрытая книга. Левой рукой она заслоняется от яркого света, правой нашаривает телефонную трубку.

Девушка /сонным голосом/: Алло! /В трубке молчание/ Алло ! Я вас слушаю!
Голос в телефонной трубке, молодой, почти мальчишеский: Извините, можно Наташу?
Девушка: Вы ошиблись, у нас нет Наташи. /Собирается положить трубку, но почему-то медлит/.
Голос в телефонной трубке: Девушка, подождите, не бросайте трубку, я не ошибся, мне не нужна Наташа! Я не знаю никакой Наташи! А вас как зовут?
Девушка: Это старый трюк. И со сколькими дурочками вы так познакомились?
Голос в телефонной трубке: Ещё ни с кем. Вы первая. Ой, простите, я не хотел... Все мои друзья так познакомились. Ну, знаете, набираешь какой попало номер, и, если подходит девушка, знакомишься.
Девушка: Очень оригинально. А откуда вы знаете, что я девушка? Может, я замужем, и у меня трое детей?
Голос в телефонной трубке: Да нет, я не думаю. У замужних голос другой. И они не стали бы так со мной разговаривать.
Девушка: А я что, уже с вами разговариваю? Вот сейчас как положу трубку!
Голос в телефонной трубке: Подождите, девушка, я не запомнил, какой я номер набирал! И у меня последняя девушка! А мне тут ещё до двенадцати стоять! Здесь холодно и темно! И ветер воет.
Девушка: Вы из леса звоните, да? Из телефона-автомата?
Голос в телефонной трубке: Почему из леса? Из военной части. Рядом с Москвой. Меня только в полночь сменят, ещё три часа мёрзнуть. Поговорите со мной, девушка, а?
Девушка: У вас там телефон прямо на посту, что ли?
Солдат: Да./Помолчав/. Меня Саней зовут. Александром. А тебя?
Девушка: Ну, скажем, Ирой. Или Светой. Что тебе больше нравится, защитник людей.
Солдат: Зачем ты так сразу... Я ведь тебе честно сказал... Может ,мы с тобой последний раз говорим, я же ни телефон твой не знаю, ни адрес.
Девушка: Ты ничего обо мне не знаешь./Вздохнув/. Хорошо, зови меня Еленой.
Солдат: Прекрасной, да?.. Лен, опиши мне себя, для знакомства, ну, как ты выглядишь, чтобы я мог себе представлять...
Девушка: Только после вас.
Солдат: А я думал, мы уже «на ты»... Ладно, мне девятнадцать, рост метр семьдесят два, волосы обычные, немного рыжеватые, глаза серые. В общем, очень даже ничего, без ложной скромности.

В левой части сцены второй луч прожектора высвечивает фигуру солдатика в зимнем обмундировании с «калашниковым» за плечом на фоне кирпичной стены с телефоном-автоматом старого образца, но без телефонной будки. Справа от солдатика – дверь, которую, очевидно, он и охраняет. Роста он явно ниже среднего, остальных же примет не разобрать, поскольку ин стоит спиной к зрителям, уткнувшись в телефонную трубку.

Солдат: Теперь твоя очередь.
Девушка: Ну, а я ничего особенного. У меня длинные вьющиеся светлые волосы, я их ношу распущенными по плечам./Встряхивает стриженой головой, делая движение, словно поправляет волосы/. Светло-голубые глаза с пушистыми ресницами, такими, что я их даже накрасить не могу – по два пуда туши получается, просто ужас что.
Солдат: Так ты даже не красишься? Совсем? А губки?
Девушка: Они у меня и так яркие. Если накрашу, то, как у клоуна получится. Так что косметика не для меня.
Солдат: Ты, наверно, очень красивая. А если честно, не люблю накрашенных девчонок. Когда целуешься, потом сам весь в помаде в этой... Некоторые столько о себе воображают, а, если с них краску смыть, то ничего не останется. Мозги-то в голове тоже надо иметь.
Девушка: А у тебя уже была девушка?
Солдат: Была. Но мы с ней только целовались, честно, больше ничего. Пожениться хотели, когда из армии вернусь. Она мне три месяца писала, а потом всё. И на мои письма не отвечала. Мне мать написала, что Нинка за москвича вышла, теперь в Москве живёт. Я сам дурак, ошибся я в ней.
Девушка: Да не переживай ты, значит, не судьба. А сам ты откуда?
Солдат: Из Подольска. Слышала? Совсем рядом с Москвой, только на Москву не похоже. Химзавод у нас тут. Мамка на нём полжизни проработала, сейчас всё болеет. Отец тоже... Недавно от рака умер. Ё-моё! О чём это я тебе в первое знакомство рассказываю! Нет ничего повеселее? Вот что ты любишь делать в свободное время? Лично я рыбалку люблю. Вечером червей накопаешь, с утречка соберёшься, пока солнце не встало, самый клёв тогда; хлеба с собой возьмёшь, сала, огурчиков, помидорчиков, «Жигулёвского» два, друга Кольку и айда на весь день. Красота! У нас в основном окуньки и ротаны попадаются, редко краснопёрки, они не на всякую наживку клюют. Окуньков и крупных ротанов дома на сковородку, а мелочь - кошке Муське, у нас в подвале живёт, её весь дом кормит.Мать летом писала, Муська котят родила: двух обычных, полосатых, а двух рыжих с поросячьими хвостами, на концах кольцом завиваются. Обхохочешься! Весь дом бегал смотреть. Так с поросячьими хвостами в первую очередь разобрали, домой ради смеха взяли. Ну как? Насмешил я тебя?
Девушка: Да уж. Скоро у вас там дети с поросячьими хвостами будут рождаться. И не вздумай эту рыбку больше есть, а то козлёночком станешь.
Солдат: Слушаюсь, сестрица Алёнушка! Только пока к вам в Москву дошагаешь, часа три в очередях потолкаешься, а потом на горбу рыбку доволочёшь, ишаком станешь. Анекдот знаешь: длинная, зелёная, колбасой пахнет?
Девушка: Слышала. Не телефонный анекдот.
Солдат: Да ладно тебе!
Девушка: Слушай, Сань, а как это тебе посчастливилось в Подмосковье служить? Вот у моей сестры двоюродной муж из Афгана вернулся после контузии псих психом, она его даже бояться стала.
Солдат:/мрачновато/: А вот это не телефонный разговор.
Девушка: Понятненько. Ну тогда пока, солдат. /Делает вид, что собирается положить трубку/.
Солдат: Лен, подожди, постой, ты что, обиделась? Ну не могу я по телефону сказать, не могу! Как будто сама не понимаешь! Кстати, за тобой должок: расскажи о себе, что любишь, где учишься и так далее.
Девушка: Под «и так далее» надо понимать, есть ли у меня парень? Есть, и даже несколько. Пока они добиваются моей благосклонности, у меня есть время подумать, кому отдать руку. И сердце. Поскольку я ещё учусь в десятом классе, что должно быть заметно по моему высокоинтеллектуальному голосу.
Солдат: Значит, в институт поступать будешь, верно? Уже решила, в какой?
Девушка: А почему ты так думаешь? Может, я продавщицей в магазин пойду? Или на фабрику – трусы и халаты шить? Или вообще выйду замуж и рожу двойню?
Солдат: Ты? Двойню? Ну, ты даёшь!
Девушка: А что? Не похоже?
Солдат: Ну ты приколистка. Я думаю, ты книжки читать любишь или в театры ходить. Или в Третьяковскую галерею. А продавщицами и рожают те, кто исключительно на танцы бегает.
Девушка: А почему нельзя одновременно и книжки, и танцы любить? Знаешь, на выпускной бал какое у меня будет платье? Светло-голубое, цвета незабудок, лиф сзади на шнуровке, юбка насборена и длинная-длинная, чтобы только кончики туфелек виднелись, и каблучки. Тогда чувствуешь, что летишь по воздуху, почти не касаясь земли, и кружишься, кружишься...

Издалека, нарастая, возникает мелодия вальса. В середине сцены загорается луч прожектора, высвечивая белокурую девушку в светло-голубом платье. Она танцует с воображаемым партнёром, самозабвенно кружась по сцене. Постепенно музыка стихает, луч прожектора меркнет, девушка растворяется в темноте.

Солдат: Я тоже в школе на дискотеки ходил. Никто из ребят танцевать не умел, колбасились кто во что горазд. /Поёт/: И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева, а снится нам трава, трава у дома, - зелёная, зелёная трава». Знаешь, Ленк, мне здесь зимой всё время трава снится, я ведь каждое лето пацаном у бабки в деревне проводил; так вот её изба снится, - как выйдешь на крыльцо, за калиткой луг видно, речушка петляет в ивах, за речкой - поля, поля, за ними - лес тонкой полосочкой. А воздух такой, что кажется, вдохнёшь полной грудью и полетишь, как воздушный шарик - над лужком, речкой, полями, лесами...
Девушка: Ну ты прямо поэт. Может, ты и. стихи пишешь?
Солдат: Пишу иногда. Но редко, под настроение. Когда оно плохое. А когда хорошее - ни фига не пишется. Вот Есенин мог писать и когда хорошее, и когда плохое. А я - нет. Я всего-то в жизни стихотворений двадцать написал, если хочешь, как-нибудь прочту.
Девушка: Нечасто же у тебя плохое настроение бывает.
Солдат: Бывает, как у всех. Только я не всегда стихи пишу. Чаще ругаюсь. Нехорошими словами. Не вслух, конечно. Про себя. Ш-ш-ш, Ленк, кто-то идёт. Диктуй номер телефона, запомню.
Девушка: Четыреста шестьдесят пять... / Голос становится тише, слова – неразборчивей/


На сцене свет гаснет.




Бездействие 2-е.

На сцене декорации Бездействия 1-го. Снова звонит телефон. Девушка снимает трубку.

Девушка /Слегка взволнованным голосом/; Алло!
Солдат: Лен? почти одновременно
Девушка: Сань?
Солдат : Хочешь, стих прочитаю? Помнишь, я обещал?
Девушка: Ну прочитай.
Солдат: Я его прошлой зимой написал. Не ахти что, просто у меня такие обстоятельства были .Я рассказывал.
Девушка: Хватит себя ругать, за тебя это сделают другие. Читай!
Солдат: Я наизусть помню. /Читает с выражением/

Ветер белым хвостом виляет.
Холод, холод - до самого сердца.
В нём сегодня собаки лают,
потому что не могут никак согреться,

потому что зима оголтела
в белом мире на снежном свете,
потому что, дрожа всем телом,
в дверь скребётся когтями ветер.

Я ему не открою щёлку,
не впущу тайком, не поглажу.
Пусть он скачет и лижет щёки
семенящих куда-то граждан.

Я теперь ему не хозяин –
трудно холоду с сердцем сжиться.
Ветер белым хвостом виляет
и глядит проходящим в лица.

Девушка: Очень неплохо. В таком есенинском ключе. Образно. А ещё кого-нибудь, кроме Есенина, ты любишь?
Солдат : Ну ты прям как учительница. У тебя, наверно, пятёрка была по литре. А у меня трояк. И по остальным предметам не лучше. А стихи я читал разные - Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Твардовского - по программе. Да, Маяковского ещё, Блока...
Девушка: И кто тебе приглянулся?
Солдат : Помимо Сергея Александровича, мне приглянулся как раз наоборот - Александр Сергёевич. /С выражением декламирует/:
«На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною...»
Девушка: «Мне грустно и легко: печаль моя светла; Печаль моя полна тобою»...
Солдат: «Тобой, одной тобой... Унынья моего Ничто не мучит, не тревожит...»
Девушка
Солдат /вместе/: «И сердце вновь горит и любит - оттого, Что не любить оно не может».
/Смеются/
Девушка: Скоро стихи у нас в осадок выпадать будут!
Солдат /Недоумевающе/: В какой осадок?
Девушка: Кристаллический!. Ах, да, по химии у тебя тоже трояк был!
/Оба смеются/
Кстати, два Александра и Сергей, не возьмёте меня четвёртой в вашу уютную компанию?
Солдат: А ты что, тоже стихи сочиняешь?
Девушка : Я их даже пою.
Солдат : Ты их - что?
Девушка: Подожди минутку./Тянется за гитарой, находящейся вне светового круга прожектора. Сначала тихонько, а потом громче наигрывает мотив песни. Пристраивает поудобнее телефонную трубку на подушке/. Слышно? /продолжая играть. Что громче слышно: меня или гитару?
Солдат: Вот сейчас нормально.
Девушка: /Поёт в стиле баллады/:

Мне часто снится этот сон,
который раз подряд:
впечатан в звездный небосклон
зубчатых шпилей ряд.

На том холме, на том холме,
что всем дорогам край,
старинный город при луне
похож на каравай.

У башен городских ворот,
оружием звеня,
шаги замедлит пешеход,
а верховой - коня.

Скрестивши древки алебард,
как будто косари,
доспехи рыцарей стоят
без рыцарей внутри.

Булыжник под луной блестит
и черепицы крыш,
и кто-то мимо пролетит -
лица не различишь.

И лишь по улочке кривой,
как знамя, полоща,
из-за угла мелькнет порой
край чёрного плаща.

И там, ладонь прижав к груди,
на золотом шнурке
ты ключик золотой найди
и поверни в замке.

Найди тот дом и тот подъезд,
очаг и полотно...
Мне снится всё не так, как есть,
а так, как быть должно.

/Повторяет последние две строчки, делая ударение на слове "должно". Откладывает гитару, берёт трубку./ Ну как тебе?
Солдат: Ты, Ленк, даёшь! Прямо как фильм про Зорро! А я полгода учился на гитаре, ни хрена не вышло. А ты... Здорово! Как там у тебя: "...как будто косари, доспехи рыцарей стоят без рыцарей внутри". Откосили, значит, от службы! доспехи-то стоят, а их самих внутри нет! Класс! Шутка! Ты, Ленк, не обижайся, мне, правда, очень понравилось. Можно, я тебя поцелую?
Девушка: Как... поцелуешь?
Солдат: А вот так. Я поцелую свою телефонную трубку, а ты - свою, только одновременно. Ну? Три - четыре!/Каждый целует свою телефонную трубку/.
Девушка: М-м-м.,.
Солдат: Лен!
Девушка: А ?
Солдат : Ты не рассердишься, если я тебя обниму? /Обнимает телефон автомат/.
Девушка /шёпотом/: Нет... /Обнимает телефонный аппарат, прижимается к нему щекой, закрывает глаза/.
/Раздаётся звонок в дверь/
Ой, мама с работы идёт, а я тут обнимаюсь! Всё, пока! /Кладёт трубку/
/Громкие короткие гудки в трубке слышны на весь зал/.




Бездействие 3-е.

На сцене всё те же декорации, и т.д., и т.п. Телефонный звонок, девушка берёт трубку.

Девушка: Да. ?
Солдат: Ленок?
Девушка: Солдат спит, служба идёт?
Солдат: Я не сплю, тебе вот звоню. А ты что каждый вечер дома, время-то детское ? Как же твои ухажёры ?
Девушка: А я с ними строго. Ничего лишнего не позволяю.
Солдат: А мне показалось, это твои предки с тобой строго. Ты их воспитывай, Ленок, воспитывай, а то я после дембеля к тебе в гости закачусь, так их инфаркт хватит. Дембель-то через пять месяцев и два дня.
Девушка: У меня мама нормальная, разрешает мне аб-со-лют-но всё. Я сама себя держу в ежовых рукавицах, а то я натура увлекающаяся.
Солдат: Моя мамка тоже добрая, отец покруче был, но всё равно хороший: выпивал в меру, по праздникам, нас с мамкой пальцем не трогал. А как я постарше стал, мы с ним вроде как подружились, каждую весну вдвоём во дворе мотоцикл чинили. Так и не починили... Ну ничего, когда вернусь, починю, на права сдам, ещё тебя покатаю. Водить-то я умею, отец научил. А твой фазер чем занимается?
Девушка: А нет у меня фазера. Он ушёл, когда я ещё маленькая была. Я его и не помню даже.
Солдат: Так ни разу и не видела?
Девушка: Нет. Деньги, правда, присылал. По тридцать рублей. И то не каждый месяц. Что-то вроде алиментов. Мать один раз их с почты принесла, взяла и порвала на кусочки. Потом всю ночь сидела склеивала. На инженерскую зарплату не разгуляешься.
Солдат: Фрукт у тебя отец. Поматросил и бросил.
Девушка: Я его не осуждаю. Как человек верующий, я вообще никого не осуждаю. «Не судите, и не судимы будете».
Солдат: А ты что - в Бога веришь?
Девушка. Да, а что?
Солдат: Ты ж молодая. Вот моя бабка верила, так она в прошлом веке родилась, тогда все верили. Она две войны пережила, дед мой в Отечественную погиб, двух сыновей тогда же схоронила, маминых братьев. Поверишь тут в загробную жизнь. В этой-то жизни какая у неё радость была ?
Девушка: А ты думаешь, что верят или с горя, или чтобы быть как все ?
Солдат: Ну да. С чего б ещё?
Девушка: А я вот думала, думала и поняла, что быть такого не может, чтобы Бога не было. Тогда бы вообще ничего не было бы. И нас с тобой тоже.
Солдат: Как это так?
Девушка: А вот так. Ты хоть несколько раз учебники по химии, физике и биологии открывал ?
Солдат: Ну открывал. А. что ?
Девушка: Легко было разобраться ?
Солдат: Ну, «калаш» собрать полегче будет.
Девушка: Не комплексуй, у меня самой трояк по алгебре. А теперь подумай: если столько учёных во всём мире на протяжении веков путём проб и ошибок открывали и будут открывать все эти так называемые «законы природы», то каким мощным должен быть разум, который эти законы создавал ? Законы, которым подчиняется всё во Вселенной, в том числе и мы сами? Только не говори, что это природа всё создала. Она глупая, сама этим законам подчиняется, их не понимая. Возьми хоть дерево или кошку. Даже если мы понимаем на порядок больше, чем кошка, нам нечем особо гордиться, стоит только представить себе всё то, что человечество ещё не понимает. И до конца не поймёт, потому что для этого надо быть Богом. А, может, до конца и понять нельзя, потому что познавать можно бесконечно. Для меня Бог - это бесконечный разум, а не добрый дедушка на облаке, как ты, наверно, подумал.
Солдат: Если честно, я вообще об этом вот так не думал. То есть, я думал, что если начать думать, то ум за разум зайти может, поэтому лучше плюнуть и не думать вообще. Других дел хватает. Но... ты, наверно, права, Ты до всего этого сама додумалась или где-то прочитала?
Девушка: Прочитала. В тех самых учебниках по химии, физике, биологии... Да, ещё астрономии, мы в этом году начали проходить.
Солдат: Ну ты даёшь. Тебе на философа надо учиться в университете.
Девушка: Вот-вот, придти на экзамен и всё это выложить. И через некоторое время к дверям данного ВУЗа подкатит психовозка с вежливыми санитарами и смирительной рубашкой. А я вообще-то комсомолка.
Солдат /с кавказским акцентом/:«Камсмолка, спартсмэнка»! А в церковь-то ты ходишь?
Девушка: Иногда. Какая разница, где молиться ? Бог тебя услышит отовсюду, даже если ты в лесу заблудился... или тебя метель в поле застигла.
Солдат: У-у-у, метель. Как мне это понятно. Как сейчас, помню, прошлой осенью меня дедушки отрядили в продмаг за харчами. В ноябре. Зимнюю одёжу ещё не выдали, а погодка завернула будь здоров и не кашляй: ветер до костей и ещё снег какой-то колючий с дождём стал лупить. Продмаг - полчаса бегом туда, полчаса обратно. При условии, если есть наличность. А у меня всего рупь тридцать на кило колбасы и три батона по тринадцать. Народу, понятно, в такую погодку два с половиной человека. Я сначала по десять копеек просил, насобирал так полтинник за час, потом думаю: я тут у дверей раньше от холода окочурюсь, чем ещё полтора рубля насобираю. Вспомнил, бабка меня в детстве учила «Отче наш», стал про себя молиться. Хлеб наш насущный даждь нам днесь и ещё колбасы килограмм «Любительской» по два девяносто, потому что нельзя мне без харчей вернуться, Господи, иже еси на небеси! И помогло! Смотрю, подходит тётка, нестарая ещё, даёт мне аж целых три рубля . Возьми, говорит, солдатик, может, моему Алёшке тоже кто-нибудь вот так подаст. Я, пока обратно полчаса бежал, в Бога верил, как.. в себя, что ли,- в то, что на свете живу я а не кто-нибудь другой. А потом забыл про этот случай, закрутился, не до этого. Слушай, а ты в загробную жизнь, значит, тоже веришь ?
Девушка: В общем, да. Только не в загробную жизнь, это сильно сказано. Я верю в то, что будет лично со мной после моей личной смерти. А будет то, что будет, сейчас мне не дано этого знать. В этом вопросе я полностью доверяю Богу. Если доверять Богу, с тобой в жизни и после жизни ничего плохого не может случиться. Даже если ты умрёшь. Не только я так думаю. Вот, например: «Кончаясь в больничной постели, я чувствую рук Твоих жар, Ты держишь меня, как изделье, и прячешь, как перстень в футляр.» Это он о Боге.
Солдат : Кто - он?
Девушка : Пастернак, конечно. Не читал?
Солдат: Нет. У нас в библиотеке не было.
Девушка: Дам почитать. Правда, у меня третий экземпляр на пишмашинке, но вполне читабельно.
Солдат: Слушай, Ленк, пришли мне своё фото. А я тебе своё. Никогда не видел умных красавиц. Либо то, либо другое. Я думал, одновременно не бывает.
Девушка: Спасибо за тонкий комплимент. Только откуда ты взял, что я красавица? Может, я мурлин мурло с голубыми глазами?
Солдат: Ну, ты сама себя описывала...
Девушка: Мало ли кого я описывала. У меня богатое воображение. Ладно, пришлю, будешь смотреть и радоваться.
Солдат: Лен, ну почему ты такая... колючая?
Девушка: Красавицы все такое. Если ты добрая, значит, некрасивая. Закон сохранения энергии. В одном месте прибыло, в другом убыло.
Солдат: А я вот и красивый, и добрый. Ленк! Выходи за меня замуж!
Девушка : Предупреждаю: в семейной жизни я буду мегера. К тому же я твёрдо намерена родить двойню. А если я затем сбегу с любовником; оставив тебя с двумя младенцами на руках? А? Будешь ты после этого добрый?
Солдат: Да ладно тебе, Ленк, я серьёзно! Знаешь, ты только не смейся, я себе часто представляю, как мы с тобой живём в избушке, в сосновом лесу, я работаю лесником, а ты занимаешься хозяйством, топишь печку, готовишь. Я, конечно, рублю дрова, езжу за продуктами в город, у нас лошадь с телегой, зимой - сани. Где-нибудь недалеко озеро с классной рыбалкой - значит, рыбка у нас своя будет. И дичь иногда, в сезон, можно пострелять, ружьё леснику положено, против браконьеров. И мы совсем одни, представляешь! Никто нам не мешает.
Девушка : ... кроме браконьеров. А вообще-то я согласна. Это здорово! Лошадь, озеро, сосны шумят... Нам надо собаку завести обязательно. Лайку, Без собаки страшно в лесу, вдруг волки или что... И кошка тоже нужна, чтобы мыши продукты не портили. Кур ещё можно завести, за ними легко ухаживать. Я буду шить нам двоим одежду...
Солдат: Ты и шить умеешь? Ну не жена, а золото. Я люблю, когда жена хозяйственная. Только ты слишком мною не трудись, чтобы время на песни тоже оставалось. А я буду между делом стихи писать.
Слышится отдалённая музыка, что-нибудь из "Времён года" Чайковского. Музыка приближается, нарастает, лучи прожекторов меркнут, затем вновь загораются в центре сцены, высвечивая двойников героев: высокого загорелого юношу, одетого как следопыт или зверобой то ли Купера, то ли Майн Рида и белокурую красавицу с локонами, распущенными по плечам, в ковбойке и джинсах. Они стоят, полуобнявшись, лицом к залу и мечтательно смотрят куда-то в последние ряды. Они держат паузу, затем музыка становится тише, отдаляется и затихает, одновременно меркнет свет. На сцене полная темнота.

Бездействие 4-е.

На сцене снова декорации 1-го Бездействия, опять звонит телефон, девушка снимает трубку.

Девушка: Да? Это ты, Сань?
Солдат : Я, я. Ленк, сегодня получил твоё фото. Я именно такой тебя и представлял. По голосу. У блондинок голос совсем другой, чем у каких-нибудь шатенок, ты замечала раньше? Вообще ты похожа на одну зарубежную актрису... забыл её фамилию... Я даже стихи написал про нас с тобой, хочешь, прочту? Сейчас, только листок со стихами найду, я их наизусть ещё не запомнил. Представляешь, смех: свои собственные стихи приходится учить, сразу не запоминаю. Ну, вот они. /Читает с выражением/:

Я знаю одну избушку
далёко в лесной стране.
Если нам будет скучно,
уйдём туда по лыжне.

Там наших следов не заметит
ни пёстрый дятел, ни лось.
Там человечьим детям
жить ещё не пришлось.

За дверью метели пенье,
на окне узоры белы,
и уютно трещат поленья,
шарахая тени в углы.

А вечером звёзды, лучисто
кувыркаясь, глянут во тьму.
Из логова выйдет волчица
протяжно выть на луну.

И так хорошо нам будет
смотреть в темноту в окне,
что почему-то к людям
снова захочется мне.

Я знаю, рифма «тьму- луну» не очень, всё равно как «палка - селёдка», но в стихах важнее всего искренность, правда?
Девушка /суховато/: Правда. А почему ты три дня не звонил?
Солдат : Как почему? Письма от тебя ждал.
Девушка: С фотографией, да? Думал, если окажусь крыса крысой, так и звонить больше не будешъ?
Солдат : Да ты что, Ленк, с ума сошла? Я и так был уверен, что ты замечательно красивая.
Девушка: А что значит «...к людям снова захочется МНЕ»? Почему не НАМ? Ты меня что, в этой избушке оставишь?
Солдат : НАМ в рифму не лезло!!!
Девушка: Вторую строчку бы изменил!
Солдат: Пробовал. Ничего не получается. Как написалось, так и написалось.
Девушка : Это ты брось. Есенин твой, думаешь, не работал, а от фонаря писал? Работать над стихами надо. Вот, например:
И так хорошо нам будет
счёта не ведать дням,
что почему-то к людям
снова захочется нам.
И рифма классная: «нам - дням». Или. если уж не хочешь ничего менять :
И так хорошо нам будет
смотреть в темноту окна,
что почему-то к людям
снова захочется нам.
Здесь рифма похуже, но у тебя там и без этого полно неточных рифм. И у Есенина их навалом было. Да не в этом дело, главное - настроение. А оно у тебя есть.
Солдат /робко воодушевляясь/: Ленк! Хочешь, скажу одну вещь. Удивишься. Даже если б ты была крыса крысой, я бы всё равно на тебе женился! Я только что это понял. Сам удивился.
Девушка: Спасибо на добром слове. Так какой же из двух вариантов тебя устраивает?
Солдат : . ..?
Девушка: Я имею в виду вторую строчку последней строфы.
Солдат: А... Как там у тебя... «Счёта не ведать дням», по-моему, лучше. Сейчас исправлю.
Девушка : Да, так мне тоже больше нравится.
Солдат : Чёрт, пальцы задубели, карандаш не держат.
Девушка: Бедный, как же ты на спуск нажмёшь, если что... Тебя же враги сразу ухлопают.
Солдат: Какие тут враги, начальство одно кругом. Только и трясёшься, чтобы... Чёрт, вспомнил ... его, вот и оно. Всё, Ленок, не могу говорить, целую, пока!
/Свет гаснет/.



Бездействие 5-е.

На сцене те же декорации ит.д. ит.п.

Девушка : Да , слушаю!
Солдат: Это я, Ленок. Ну, как ты там без меня?
Девушка: Получила твоё фото. А ты ничего, симпатичный. Только почему такой перепуганный?
Солдат: Это я снимался сразу после того, как повестку получил. Мы с матерью договорились: я беру с собой несколько фото, и, если что не так пойдёт, то есть какие-то сильные напряги будут, то я с письмом высылаю фотографию, а в письме ничего такого не пишу, иначе не пропустят.
Девушка: Как - не пропустят?
Солдат: Просто вернут письмо, и всё.
Девушка: У вас что: почту распечатывают?
Солдат: Почему - распечатывают? Мы конверты и не заклеиваем перед тем, как замполиту отдать. Он сам заклеивает и отправляет.
Девушка: Понятненько. Может, и с нашими телефонными разговорами то же самое происходит?
Солдат: Да нет, не думаю. Никто не знает, что мы на посту звоним. Если б узнали, давно по шее дали бы. К тому же мы ничего такого не говорим. Правда, прошлый раз я старших по званию чуть не обложил, но сдержался ведь.
Девушка: Во всяком случае, Сань, ты осторожнее. Не помешает. Мне ничего не будет, а ты человек подневольный.
Солдат : Ха, мне до дембеля ровно пять месяцев, Ленок! И я у ваших ног! Тьфу, я уже стихами говорю, это я нечаянно, от радости. Ленок, спой мне что-нибудь своё!
Девушка : Что бы тебе спеть... У меня есть одна песня, но она как бы от лица мужчины, странствующего рыцаря...
Солдат: А можно мне представить себя этим рыцарем?
Девушка: Можно-можно, представляй на здоровье! /Тянется из круга
света за гитарой, пристраивает телефонную трубку на подушке/.

Казни героев, козни врагов,
отсветы дальних пожарищ...
Верный мой конь не жалеет подков,
меч - мой надёжный товарищ.

Вьётся дорога в песчаной пыли,
жёлтого солнца сверканье.
Круглые башни белеют вдали,
стены зубчатого камня.

Недругов много, мне смерть не страшна,
кровь заструилась из раны.
В страхе глядит госпожа из окна,
словно картинка из рамы.

О, я к губам перед смертью прижму
край её платья атласный,
а уцелею – так песню сложу,
песню о Даме прекрасной.

Солдат: Я уцелею, Ленок! Надевай своё голубое платье со шнуровкой на спине, и я сложу о тебе песню! Мы будем праздновать твой выпускной вечер и мой дембель!
Девушка: Перестань дурачиться, Сашка, лучше скажи, тебе песня понравилась?
Солдат /уже серьёзно/: Ты настоящая поэтесса, Ленк, и композитор, только в женском роде, не знаю, как сказать. У тебя все слова и ноты на месте. Как говорится, из песни слова не выкинуть. А у меня можно что-то выкинуть, что-то заменить. Я тебе завидую белой завистью. Когда я тебя слушаю, мне в голову всякие серьёзные мысли лезут. Например, о смысле жизни...
Девушка: Ну и что ты думаешь о смысле жизни?
Солдат: Разное. Когда пацаном был, думал, что смысл жизни – вырасти, стать таким, как отец. Потом вырос, влюбился в девчонку одну, в классе, которая на меня внимания не обращала, стал думать, что смысл жизни в том, чтобы она меня тоже полюбила. С горя стал стихи читать разные, больше Есенина, сам стал писать - так, ерунду всякую, но я думал
тогда, хорошо бы стать знаменитым поэтом, чтобы в меня все женщины влюблялись. Видишь, каким я был идиотом. А сейчас мой смысл - дождаться дембеля и увидеть тебя!
Девушка: Ну, это не смысл жизни, это - ближайшая цель. А что ты думаешь о единственном, ради чего вообще стоит жить?
Солдат: Если честно - сейчас не знаю. Бывают моменты, когда и жить не особо хочется, а лучше исчезнуть бы, испариться, как будто тебя никогда и не было, но всё равно живёшь, потому что - куда денешься. . .
Девушка /рассеянно/: Да... куда денешься...
Солдат: А у тебя-то какой смысл жизни?
Девушка: Такой же, как и у тебя. Не знаю. В детстве я хотела стать врачом, чтобы всех спасать, потом биологом, заниматься генетикой, потом поняла, что всё это мне не светит, если по химии - твёрдый трояк с минусом. Поэтому я перешла на художественную литературу, с которой у меня были неплохие взаимоотношения, Потом дядя, мамин брат, подарил гитару, показал несколько аккордов, дальше - по самоучителю. Иногда мне кажется, что моя цель - чтобы слова и музыка меня слушались, причём абсолютно, Чтобы я не билась полдня над одной песней, а они из меня сами выскакивали. Вот ты меня хвалил, но я сама прекрасно знаю, что я могу, а до чего мне ещё расти и расти. Ты Высоцкого слышал?
Солдат: Владимира? Слышал. /Поёт/ «Если друг оказался вдруг, и не друг, и не враг, а так, если сразу не разберешь, плох он или хорош».
Девушка: Это ты на пластинке слышал. А магнитные записи?
Солдат: Нет пока. А что?
Девушка: Ничего. Потом расскажу. Так вот, он тоже начинал с трёх аккордов. Меня это воодушевляет.
Солдат: Значит, твой смысл жизни - переплюнуть Высоцкого?
Девушка: Почему? Есть ещё много замечательных бардов. Окуджава, например. Или Новелла Матвеева. Зачем мне их "переплёвывать"? Я хочу стать просто собой. Не знаю, это смысл жизни или нет.
Солдат: Конечно, смысл. /Задумчиво/.Смысл жизни - это то, что придаёт ей смысл. Какая-то цель, например. Ты сама говорила насчёт цели, правда? Я думаю, ты-то её достигнешь. Ты способная.
Девушка: Многие способные. А достигают единицы. В жизни всегда что-то мешает. Вот моя мать была самой способной ученицей в музыкальной школе, хотела поступить в консерваторию, выступать с концертами, а стала обыкновенным инженером.
Солдат: В её жизни что-то случилось?
Девушка: Война случилась, вот что. Она всю войну проработала на заводе электросварщицей, сваривала бензобаки для танков. Представляешь, какие у неё руки стали после четырёх лет работы? Да и музшколу она не закончила, не до этого было. Вот тебе и цель жизни.
Солдат: А у моих предков и мечты-то никакой не было. Просто жили, как живётся, полжизни на работе, полжизни во сне. Меня вот родили, и за то спасибо. Хотя... Чем моя жизнь будет веселее? Ну вернусь я домой после дембеля, ну устроюсь на работу, которую буду тихо ненавидеть, напиваться буду по выходным, по праздникам. Всё то же самое, хоть об стенку бейся.
Девушка: Кажется, ты вроде жениться на мне хотел...
Солдат: И сейчас хочу. Только нереально всё это.
Девушка: Как - нереально?!
Солдат: Сама подумай: где мы жить будем? Ты свою Москву на мой вонючий Подольск променяешь? Или, может быть, твоя мама будет вне себя от радости, когда я к вам заявлюсь с чемоданами? У вас ведь квартира однокомнатная?
Девушка /убитым голосом/: Да... А как же домик в лесу? Озеро, лошадь, собака-лайка?
Солдат: Какой домик! Я даже не знаю, как тебя зовут по-настоящему.
Девушка: /Молчит/
Солдат: А чью фотографию ты мне прислала? Подруги, наверно, или сестры какой-нибудь двоюродной? Я-то тебе всё как есть выложил...
Девушка /Тихо/: ... и песни мои - тоже ненастоящие?
Солдат: Почему? Настоящие. Очень даже талантливые песни. Только, может быть, их твоя мама сочинила, откуда мне знать?
Девушка: Знаешь что? Перед тем, как повесить трубку, я хочу тебе сказать, что это МОИ песни, и что меня больше не волнует, что ты думаешь по этому поводу./Кладёт трубку/.
На сцене почти полная темнота. Только синеватым сумеречным светом светится окно, за которым идёт крупный снег. Вновь звонит телефон, но никто не отвечает на звонок. Через некоторое время телефон звонит ещё раз. И ещё, но безрезультатно. На фоне окна спиной к зрителям стоит девушка на костылях и смотрит на то, как идёт снег.




Бездействие 6-е.

Декорации те же, что и в начале каждого действия. Звонит телефон. Девушка снимает трубку.

Девушка: Да.
Молодой, почти мальчишеский голос: Алё! Алё! Позовите Лену, пожалуйста!
Девушка /Удивлённо/: Какую Лену?
Голос в трубке: Это от Александра, он меня попросил позвонить. Вы Лена?
Девушка: Да-да! Что с ним?
Голос в трубке: Он хотел сам позвонить, но не успел, им всего полчаса на сборы дали. В общем, из перебросили на другое место прохождения службы.
Девушка: Куда?
Голос в трубке: Я не могу сказать. В общем, он просил, чтобы вы его простили за то, что он наговорил вам в прошлый раз. И хочет, чтобы вы его дождались. Если сможет, он вам напишет. /На другом конце провода молчание/
Голос в трубке: Алё?
Девушка /Растерянно/: Ему же пять месяцев до дембеля...
Голос в трубке: Всё, я не могу больше говорить, до свиданья!
/В трубке короткие гудки/.

Свет прожекторов меркнет. На сцене темно, только сиренево-лиловатым светом светится зимнее окно, за которым - ясный морозный декабрьский вечер, какой бывает обычно в канун Рождества. Звучит музыка без слов: кто-то в темноте играет на гитаре, а, может быть, просто перебирает струны.
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ФАИНА ГРИМБЕРГ - ПЬЕСА "МАРИША".

ФАИНА ГРИМБЕРГ


М А Р И Ш A
(ВАРИАНТ ГЕНИАЛЬНОЙ ПЬЕСЫ)
Памяти Сары Бернар



ДЕЙСТВУЮЩЕ ЛИЦА
НИКОЛАЙ КОРНЕЕВИЧ, директор типографии.
ТАТЬЯНА, его жена.
МАРИНА, студентка ИФЛИ, дочь Татьяны и племянница Николая Корнеевича.
ГАЛИНА ИСТРАТИ, подруга Марины.
ВАЦЛАВ АНАТОЛЬЕВИЧ ПЕНДЕРЕЦКИЙ, домком.
ЕЛЕНА, его дочь.
АНДРЕЙ, его сын.
МИТЯ ДЕРВИЗ
БОРИС ИКРАМОВ – рабочие в типографии.
ТАМАРА.
РАИСА.
ОЛЬГА ВИРОЛАЙНЕН.
ФЕЛИКС ШАПИРО, летчик.
Солдаты.
Место действия – большая ленинградская квартира во время Блокады.







АКТ ПЕРВЫЙ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
ЛЕСТНИЦА
БОРИС остановился в нерешительности; не знает, то ли подниматься, то ли спускаться. Слышен бой часов, часы бьют полночь. МИТЯ поднимается по ступенькам, подходит к БОРИСУ.
БОРИС. Кто?.. Кто здесь?..
МИТЯ. Борька, это я! Не бойся...
БОРИС. Да никто и не боится! Это Митя? Или Андрей?..
МИТЯ. Это Митя.
БОРИС. Здравствуй, Митя. Ты куда? Вниз или вверх?
МИТЯ. Сам не знаю, не решил еще... Вон полночь пробило.
БОРИС. Если бы часы убрать куда угодно! Меня знобит от грома, звона, шума...
МИТЯ. Тебя от голода знобит. А о часах надо было раньше подумать. Кто же теперь их вынесет, этакую тяжесть, ведь все ослабли...
БОРИС. Шапировские часы...
МИТЯ. Ничьи часы...
БОРИС. Счастливый Фелька Шапиро! Летает на своем истребителе; с утра вылетел, задание выполнил, вернулся в Кронштадт и ешь от пуза шоколад и тушенку! Представляешь, как снабжают летчиков!
МИТЯ. Откуда ты знаешь о Кронштадте?
БОРИС. Дядя Коля говорил, там полк...
МИТЯ. Тебе говорил?
БОРИС. Нет, не мне, тете Тане.
МИТЯ. Лучше бы он и ей не говорил! Откуда ему было знать, какой у тебя слух острый!
БОРИС. Я буду молчать. Я никому, кроме тебя...
МИТЯ. Вот и никому!
БОРИС. Никому!
МИТЯ. Если бы мы не крутили колеса в типографии, разве у нас были бы рабочие карточки! Мы бы давно уже умерли. А кто принял нас на работу? Николай Корнеич! Нам впору молиться на него!
БОРИС. Если бы мы были постарше, нас бы взяли в армию в самом начале войны. Вот было бы хорошо! Ели бы мясо, хлеб; не хоронили бы никого; не знали бы, что все наши умерли...
МИТЯ. Да ты плачешь? Слезы в голосе...
БОРИС. Я только перед тобой, перед единственным другом...
МИТЯ. Не надо. Не трать силы понапрасну. Мы должны выжить. А когда выживем и наедимся, тогда и поплачем, если время найдется!..
БОРИС. Ты во всем прав. А дядя Коля, он самый лучший!
МИТЯ. Пойдем вниз.
БОРИС. Куда? В бомбоубежище что ли? Там сыро, холодно. И Вацлав Анатольич велел подниматься на крышу...
МИТЯ. С какой радости?
БОРИС. Тушить зажигательные бомбы.
МИТЯ. Кто он такой, чтобы приказывать?
БОРИС. Ты же знаешь, он домком.
МИТЯ. Глава несуществующего домового комитета?
БОРИС. Зачем ты о нем таким язвительным голосом говоришь? Пендерецкий – хороший старик, добродушный.
МИТЯ. У тебя все хорошие, добродушные и самые лучшие. А на крыше я уже был. Стрельна горит, Лихово горит.
БОРИС. Я не пойду в бомбоубежище!
МИТЯ. Пойдем в комнату, завалимся спать.
БОРИС. Дай руку... Ох!..
МИТЯ. Ты дрожишь, как припадочный. Привидение увидел?
БОРИС. Не шути так! Ты ведь помнишь, здесь Михал Корнеича застрелили...
МИТЯ. Тебе нельзя разговаривать с Маришкой. Она всех настраивает. Психопатка!
БОРИС. Но его же застрелили...
МИТЯ. А зачем он сопротивлялся? Если бы не был виноват, не сопротивлялся бы! Если бы он не был виноват, выяснили бы все обстоятельства и отпустили бы его!
ГАЛИНА (спускаясь сверху). Эй! Ребята! Кто здесь? Еленка, Андрей, Марина!.. Отбой!
БОРИС. Здесь мы, Боря и Митя.
ГАЛИНА (подходит к ним). А я на крыше была. Стрельна горит.
БОРИС. Мы знаем. И Лихово горит. А ты зажигательные бомбы тушила?
ГАЛИНА. Нет. Я смотрела...
МИТЯ. А Борька видел привидение.
ГАЛИНА. Митя! Ты только при Маришке не говори такое. Она чувствительная, как мимоза.
МИТЯ. Я не скажу.
ГАЛИНА. Вы завтра придете?
БОРИС. Конечно! Дядя Коля всех пригласил.
ГАЛИНА. Спустимся вместе. Я не люблю, когда часы бьют.
БОРИС. Шапировские часы.
ГАЛИНА. Ты на что намекаешь, Боря? Можно подумать, мы все здесь грабители, разбойники, воры какие-то...
МИТЯ. ... захватчики...
ГАЛИНА. Вот именно! Доктор умер, и Марья Львовна, и Наташа... Почему хорошие комнаты должны пустовать? Я считаю, Николай Корнеич правильно распорядился и распределил по справедливости. А по-вашему как? Пусть комнаты стоят пустые, холодные, а люди бездомные пусть пропадают. А ведь эти люди – вы! Вы – люди из дома, который разбомбили враги, из дома, которого нет! А Феликс вернется, тоже получит комнату. Не вижу никаких проблем...
МИТЯ. И никто не видит. Одна твоя Маринка видит.
ГАЛИНА. Митя! Не напоминай лишний раз. Я измучилась с ней. Не напоминай. Спускаемся скорее. Ненавижу бой часов!
Уходят.

СЦЕНА ВТОРАЯ
БОЛЬШАЯ КОМНАТА
Стол накрыт. Патефон. Звучит танго. Николай Корнеич наполняет рюмки. Татьяна танцует с Пендерецким, Марина – с Андреем, Митя – с Галиной, Боря – с Еленой. Мелодия заканчивается. Пендерецкий поспешно убирает держатель иглы с пластинки, затем целует руку Татьяне.
НИКОЛАЙ. К столу! Все, все к столу! Рассаживайтесь!
ПЕНДЕРЕЦКИЙ. Матерь Божья! Настоящая водка!
НИКЛАЙО. Здесь всё настоящее, и водка, и тушенка, и хлеб!
ПЕНДЕРЕЦКИЙ. Вы заслужили, Николай Корнеич, заслужили.
ТАТЬЯНА. Коля всё для других! Всё, что ему положено, разделит, распределит. Себе и не оставит. И Миша такой же был!.. (Утирает слезы).
НИКОЛАЙ. Танечка, не произноси этого слова! Я не хочу слышать это слово «себе». Ты говори: «мы», «нам».
ТАТЬЯНА (покорно). Хорошо, Коленька, ладно. Я так и скажу, так и буду говорить. Мы. Нам.
ПЕНДЕРЕЦКИЙ. Выпьем за нашего спасителя, за нашего гостеприимного Николая-чудотворца!
ТАТЬЯНА. Кушайте, угощайтесь. Вот гречневая каша. Тушенка хорошая...
МИТЯ (Борису). В этом городе всё есть, всё возможно достать.
EJIEHA (Пендерецкому). Папа, ты забыл, зачем все мы здесь собрались!
ПЕНДЕРЕЦКИЙ. Я забыл? Я не забыл. Горько! Горько!..
НИКОЛАЙ. Не спешите, Вацлав Анатольич, не спешите. У всех налито?
ТАТЬЯНА (оглядывает стол). У всех, Коля, у всех.
НИКОЛАЙ. Тогда позвольте произнести нечто наподобие тоста...
ПЕНДЕРЩКИЙ. Просим, просим!
БОРИС. Поднимаем бокалы!..
НИКОЛАЙ. Дорогие мои! В эти трудные для родины дни, когда все мы, по мере своих сил, трудимся во имя победы; в эти дни, когда наши доблестные воины, такие, как жилец этой квартиры Феликс Валентинович Шапиро, доблестно сражаются с врагом; в эти дни, когда многие умирают, жертвуют жизнью своей... В эти дни... Короче!.. Сегодня мы с Таней зарегистрировали наш брак. Горе пополам с радостью. И пусть будет стыдно тому, кто дурно подумает!.. Я люблю Таню. Да, я честно признаюсь, я всегда любил ее. Но я ни словом, ни взглядом не выдал себя! Братский долг для меня являлся святыней. И перед Мишей я чист, перед памятью о нем. Я чист. Мне не в чем упрекнуть себя...
МАРИНА. Лодочки... лодочки...
ПЕНДЕРЩКИЙ. Горько!..
ТАТЬЯНА. Что за лодочки, Мариша?
МАРША. Туфли твои летние, те самые, отец подарил за неделю до войны. Помнишь? Ты сегодня надела. Совсем неношеные...
ПЕНДЕРЩКИЙ. Горько! Горько!
ТАТЬЯНА. Ах, погодите, Вацлав Анатольич! Машута, доча! Папку нашего не вернешь! А ты что думаешь? Ты на меня, на мать что думаешь?! Ты думаешь, я предательница? Ты думаешь, я память об отце твоем предала? А у меня глаза не просыхают, слепну от слез! Я двадцать лет в переплетном деле, фальцовщица! Сколько раз пальцы опухали... Девчонка-сирота... И всякий... всякому хочется... А Миша, папка твой, он со мной по-человечески... Я сирота, заступиться некому, а он-то подмастерье уже был, зарабатывал, на курсах вечерних учился, книжки читал. И Коленька при нем, младший брат... А ты что на мать думаешь, поганка?! Я глаза выплакала. Я, может, на Колино лицо смотрю, а видится мне Миша!..
НИКОЛАЙ. Танечка!..
ЕЛЕНА. В самом деле, Маринка, нехорошо...
ТАТЬЯНА (Елене). А ты не смей на мою дочь нападать! Не смейте, никто не смейте против моей дочери говорить!.. Доча моя, студентка философского факультета! Умница моя! Ты останься с нами, доченька, ты в Ленинграде останься, в родном городе. Ты в Москву в этот ИФЛИ не езди больше!..
МАРИНА. Куда я поеду, мама! Блокада ведь.
ТАТЬЯНА. Кто захочет, уедет! А только по льду, на грузовике... страшнее страшного!.. А как начнут стрелять, стрелять...
МАРИНА. Я устала. Пойду к себе. Прости, мама! (Встает из-за стола).
ТАТЬЯНА. Ты меня прости, если что не по тебе! И ведь так хорошо было, танцевала с Андрюшей...
МАРИНА. Не надо мне было танцевать.
ТАТЬЯНА. Отдохни, доча, отдохни. Ты только за книжки эти свои толстущие не садись, глазки не порть! Одна книжища у тебя, дом домом! Ты мне хоть скажи, намекни, о чем...
МАРИНА. Это сочинения Платона, мама, древнего греческого философа.
ТАТЬЯНА. И как читать книжищу такую громадную!
МИТЯ. А Марина не будет читать. Женщины не читают Платона...
ТАТЬЯНА. Мариша – девушка...
МИТЯ. Девушки – тем более не читают Платона! Маринка будет ахать и восклицать. «Ах, Платон!..»
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ПЬЕСА ФАИНЫ ГРИМБЕРГ "МАРИША". НАЧАЛО.

ФАИНА ГРИМБЕРГ


М А Р И Ш A
(ВАРИАНТ ГЕНИАЛЬНОЙ ПЬЕСЫ)
Памяти Сары Бернар



ДЕЙСТВУЮЩЕ ЛИЦА
НИКОЛАЙ КОРНЕЕВИЧ, директор типографии.
ТАТЬЯНА, его жена.
МАРИНА, студентка ИФЛИ, дочь Татьяны и племянница Николая Корнеевича.
ГАЛИНА ИСТРАТИ, подруга Марины.
ВАЦЛАВ АНАТОЛЬЕВИЧ ПЕНДЕРЕЦКИЙ, домком.
ЕЛЕНА, его дочь.
АНДРЕЙ, его сын.
МИТЯ ДЕРВИЗ
БОРИС ИКРАМОВ – рабочие в типографии.
ТАМАРА.
РАИСА.
ОЛЬГА ВИРОЛАЙНЕН.
ФЕЛИКС ШАПИРО, летчик.
Солдаты.
Место действия – большая ленинградская квартира во время Блокады.







АКТ ПЕРВЫЙ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
ЛЕСТНИЦА
БОРИС остановился в нерешительности; не знает, то ли подниматься, то ли спускаться. Слышен бой часов, часы бьют полночь. МИТЯ поднимается по ступенькам, подходит к БОРИСУ.
БОРИС. Кто?.. Кто здесь?..
МИТЯ. Борька, это я! Не бойся...
БОРИС. Да никто и не боится! Это Митя? Или Андрей?..
МИТЯ. Это Митя.
БОРИС. Здравствуй, Митя. Ты куда? Вниз или вверх?
МИТЯ. Сам не знаю, не решил еще... Вон полночь пробило.
БОРИС. Если бы часы убрать куда угодно! Меня знобит от грома, звона, шума...
МИТЯ. Тебя от голода знобит. А о часах надо было раньше подумать. Кто же теперь их вынесет, этакую тяжесть, ведь все ослабли...
БОРИС. Шапировские часы...
МИТЯ. Ничьи часы...
БОРИС. Счастливый Фелька Шапиро! Летает на своем истребителе; с утра вылетел, задание выполнил, вернулся в Кронштадт и ешь от пуза шоколад и тушенку! Представляешь, как снабжают летчиков!
МИТЯ. Откуда ты знаешь о Кронштадте?
БОРИС. Дядя Коля говорил, там полк...
МИТЯ. Тебе говорил?
БОРИС. Нет, не мне, тете Тане.
МИТЯ. Лучше бы он и ей не говорил! Откуда ему было знать, какой у тебя слух острый!
БОРИС. Я буду молчать. Я никому, кроме тебя...
МИТЯ. Вот и никому!
БОРИС. Никому!
МИТЯ. Если бы мы не крутили колеса в типографии, разве у нас были бы рабочие карточки! Мы бы давно уже умерли. А кто принял нас на работу? Николай Корнеич! Нам впору молиться на него!
БОРИС. Если бы мы были постарше, нас бы взяли в армию в самом начале войны. Вот было бы хорошо! Ели бы мясо, хлеб; не хоронили бы никого; не знали бы, что все наши умерли...
МИТЯ. Да ты плачешь? Слезы в голосе...
БОРИС. Я только перед тобой, перед единственным другом...
МИТЯ. Не надо. Не трать силы понапрасну. Мы должны выжить. А когда выживем и наедимся, тогда и поплачем, если время найдется!..
БОРИС. Ты во всем прав. А дядя Коля, он самый лучший!
МИТЯ. Пойдем вниз.
БОРИС. Куда? В бомбоубежище что ли? Там сыро, холодно. И Вацлав Анатольич велел подниматься на крышу...
МИТЯ. С какой радости?
БОРИС. Тушить зажигательные бомбы.
МИТЯ. Кто он такой, чтобы приказывать?
БОРИС. Ты же знаешь, он домком.
МИТЯ. Глава несуществующего домового комитета?
БОРИС. Зачем ты о нем таким язвительным голосом говоришь? Пендерецкий – хороший старик, добродушный.
МИТЯ. У тебя все хорошие, добродушные и самые лучшие. А на крыше я уже был. Стрельна горит, Лихово горит.
БОРИС. Я не пойду в бомбоубежище!
МИТЯ. Пойдем в комнату, завалимся спать.
БОРИС. Дай руку... Ох!..
МИТЯ. Ты дрожишь, как припадочный. Привидение увидел?
БОРИС. Не шути так! Ты ведь помнишь, здесь Михал Корнеича застрелили...
МИТЯ. Тебе нельзя разговаривать с Маришкой. Она всех настраивает. Психопатка!
БОРИС. Но его же застрелили...
МИТЯ. А зачем он сопротивлялся? Если бы не был виноват, не сопротивлялся бы! Если бы он не был виноват, выяснили бы все обстоятельства и отпустили бы его!
ГАЛИНА (спускаясь сверху). Эй! Ребята! Кто здесь? Еленка, Андрей, Марина!.. Отбой!
БОРИС. Здесь мы, Боря и Митя.
ГАЛИНА (подходит к ним). А я на крыше была. Стрельна горит.
БОРИС. Мы знаем. И Лихово горит. А ты зажигательные бомбы тушила?
ГАЛИНА. Нет. Я смотрела...
МИТЯ. А Борька видел привидение.
ГАЛИНА. Митя! Ты только при Маришке не говори такое. Она чувствительная, как мимоза.
МИТЯ. Я не скажу.
ГАЛИНА. Вы завтра придете?
БОРИС. Конечно! Дядя Коля всех пригласил.
ГАЛИНА. Спустимся вместе. Я не люблю, когда часы бьют.
БОРИС. Шапировские часы.
ГАЛИНА. Ты на что намекаешь, Боря? Можно подумать, мы все здесь грабители, разбойники, воры какие-то...
МИТЯ. ... захватчики...
ГАЛИНА. Вот именно! Доктор умер, и Марья Львовна, и Наташа... Почему хорошие комнаты должны пустовать? Я считаю, Николай Корнеич правильно распорядился и распределил по справедливости. А по-вашему как? Пусть комнаты стоят пустые, холодные, а люди бездомные пусть пропадают. А ведь эти люди – вы! Вы – люди из дома, который разбомбили враги, из дома, которого нет! А Феликс вернется, тоже получит комнату. Не вижу никаких проблем...
МИТЯ. И никто не видит. Одна твоя Маринка видит.
ГАЛИНА. Митя! Не напоминай лишний раз. Я измучилась с ней. Не напоминай. Спускаемся скорее. Ненавижу бой часов!
Уходят.