Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

О ЗОЛЯ И ЭДИТ ПИАФ

…Как это у Золя получилось: Нана по сути - добродушная девка, но какое же она всерастлевающее, всезаражающее гнилью существо! Именно такой я воспринимаю Эдит Пиаф с ее песнями (особенно после книги Симон Берто). Но Эдит Пиаф отличалась еще и внешностью с печатью глубокой врожденной порочности... Вспоминается из «Плодов просвещения» Толстого: «Наедятся сладкого, вот их на кислую капусту и потянет!» (цитата по памяти!), то есть французская культура замечательна самыми высокими образцами словесности. Но вот, ближе к концу первой половины двадцатого века начинается увлечение так называемыми «шансонье», певцами, которые находились на дне общества, певицами – развратными женщинами, их пошлыми песенками… И наконец, это вылилось в настоящий культ отвратной Эдит Пиаф, на которой, что называется, клейма негде ставить! Дочь пьяной матери и развратного уличного акробата, воспитанная в притоне среди продажных женщин, становится объектом сочувствия и даже преклонения. Женщина, для которой промискуитет являлся нормой ее гадкой жизни. Как же все-таки сложился этот культ? И неужели, никто не выступил во Франции против этого культа?! У Эдит Пиаф была не то единокровная сестра,не то приятельница по бродяжничеству, Симон Берто, надиктовавшая в старости книгу о певице. Ужаснее этой книге я не читала ничего. Главный ужас: в наивности, с которой описывается образ жизни певицы и ее товарки: эти женщины не совокуплялись только со стульями и заборами; и то, уверенности нет…
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ОДНО ИЗ МОИХ ЛЮБИМЫХ СТИХОТВОРЕНИЙ. ПЕРЕВОД ЛЕОНИДА МАРТЫНОВА.

Хади Такташ
Алсу

На камень улиц падают снега,
Переметают санный путь.
Алсу, засунув руки в рукава,
Скользит по снегу.
Жарко дышит грудь,
Дыханье замерзает на ветру,
Девические кудри серебрит.
Алсу шалит.
И сердится Газза:

— Ну, перестань толкаться! — говорит.-Не то уйду! —

Алсу кричит:

— Постой!

Все кончено! Не буду я шалить! —
А в самом деле снова норовит
Газзу в сугроб коварно повалить.
Идет по снежной улице Алсу,
Такой красавицей,
Такою недотрогою,
И так строга,

Но присмотритесь ближе — Окажется, что вовсе и не строгая!

А улица вечерняя шумит.

Все заняты, у каждого — свое!

У всех прохожих шубы на плечах,

Все в шапках, есть у каждого жилье.


И только барабуз — «извозчик, подавай» —-
Доволен жизнью все же не весьма:
Торчит на перекрестке день и ночь.
Продрог, бедняга. Лютая зима!

— Эй, не скучай! Студенты — богачи.
Тебя с конем мы купим, друг бабай.
Коль за десять копеек повезешь,
Уж так и быть, извозчик, подавай!

Алсу,

Как только в комнату вошла,
Как только пальтецо свое сняла,
К зеркальному осколку подбежала,
Заснеженные косы расплела,

— Газза, смотри, как волосы застыли!

— Алсу, они теперь красивее, чем были!
Идет тебе, идет! — ей говорит Газза.
Алсу глядит, глядит во все глаза.

Ведь вот какая милая Алсу,

Такою кажется прелестной недотрогою

И так строга,

Но присмотритесь ближе —

Окажется, что вовсе и не строгая.

Сегодня вечером

Творится что-то с ней:

То запоет она, то рассмеется,

А то забудется, и взор ее очей

Надолго неподвижным остается.

— А ну, Газза, учебники закрой —

Мне хочется тебя поцеловать!

Поцеловать мне хочется тебя,

Поговорить мне хочется с тобой!—

Газза невольно бросила работу.

— Да ну тебя! Готовлюсь я к зачету!

Ведь солоно придется мне •—

Я срежусь по твоей вине!

Тебе учение дается так легко —

Позднее всех работать ты садишься,

Но раньше всех сумеешь сдать зачет

И раньше всех всегда освободишься! -

Так говорит она, но злости

Уж вовсе нет в ее речах.

Алсу с ребяческой улыбкой

Повисла на ее плечах.

И хочется Газзе послушать,

Работу отложив на час.

Алсу, смеясь, в глаза ей смотрит.

О чем же повести рассказ?

О том ли, как прекрасна юность

У ней, у девушки Алсу,

И как безумно, страстно любит

Она, Алсу, земли красу,

Красу вот этой новой жизни,

Красу сегодняшнего дня,

Вот эти годы, что несутся,

Ее волнуя и пьяня?

И вот она сегодня ночью
Посланье пишет старику (1)
(А кто ее старик — не знаем!).
И вот последнюю строку Она выводит:

(1) Принятое у татар ласково-ироническое обращение к мужу.

«Если очень
Скучаешь ты по мне, то пусть

Мое посланье успокоит

Порыв сердечный твой и грусть.

А я живу здесь без заботы.—

И подпись делает на фото:—

«Вот это я,

Алсу твоя!

Глянь, до чего красива я.

Негодник, цену мне ты знай

И на других не променяй.

Твоя Алсу счастливая!»

И кажется, что без труда

Ей все на свете удается,

Как будто юности заре

Вовек померкнуть не придется,

Она, Алсу, сама себе хозяйка,

Такою кажется прелестной недотрогою

И так строга,

Но присмотритесь ближе —

Окажется, что вовсе и не строгая.


И снова день.

В рабфак идет Алсу,

Такою кажется прелестной недотрогою,

И так строга,

Но присмотритесь ближе —

Окажется, что вовсе и не строгая.

Она немного запоздала,

Гуляла где-то, но теперь

Ни в чем как будто не бывало,

Смеясь, приоткрывает дверь,

Садится и за лекцией следит,

Но делает зачем-то вид,

Как будто бы и вовсе не следит,

И, на профессора не глядя,

Бросая взгляд куда-то вкось,

Профессорский длиннейший нос

Рисует на полях тетради.

Ей что! Готовиться к зачетам

Она позднее всех садится,

Но прежде всех кончает дело,

Чтоб прежде всех освободиться.
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ХАДИ ТАКТАШ "АЛСУ".

Я НЕ МОГУ ОЦЕНИТЬ "АЛСУ" ХАДИ ТАКТАША И "НЕОТПРАВЛЕННЫЕ ПИСЬМА" АДЕЛЯ КУТУЯ, ПОТОМУ ЧТО ТЕКСТЫ ЭТИ ОТНОСЯТСЯ К НЕМНОГОМУ ХОРОШЕМУ, ЧТО Я МОГУ ВСПОМНИТЬ О ДЕТСТВЕ. МАМА ЛЮБИЛА ЭТУ ПОВЕСТЬ КУТУЯ И ПОЭМУ ХАДИ ТАКТАША, ТАК ЖЕ, КАК "СТРАНИЦУ ЛЮБВИ" ЗОЛЯ И "ПРИНЦЕССУ КЛЕВСКУЮ" МАРИ-МАДЛЕН ДЕ ЛАФАЙЕТ...
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

ПОЭМА ХАДИ ТАКТАША "АЛСУ"!

Һади Такташ
АЛСУ

На камень улиц падают снега,
Переметают санный путь.
Алсу, засунув руки в рукава,
Скользит по снегу.
Жарко дышит грудь,
Дыханье замерзает на ветру,
Девические кудри серебрит.
Алсу шалит.
И сердится Газза:

— Ну, перестань толкаться! — говорит.-Не то уйду! —

Алсу кричит:

— Постой!

Все кончено! Не буду я шалить! —
А в самом деле снова норовит
Газзу в сугроб коварно повалить.
Идет по снежной улице Алсу,
Такой красавицей,
Такою недотрогою,
И так строга,

Но присмотритесь ближе — Окажется, что вовсе и не строгая!

А улица вечерняя шумит.

Все заняты, у каждого — свое!

У всех прохожих шубы на плечах,

Все в шапках, есть у каждого жилье.


И только барабуз — «извозчик, подавай» —-
Доволен жизнью все же не весьма:
Торчит на перекрестке день и ночь.
Продрог, бедняга. Лютая зима!

— Эй, не скучай! Студенты — богачи.
Тебя с конем мы купим, друг бабай.
Коль за десять копеек повезешь,
Уж так и быть, извозчик, подавай!

Алсу,

Как только в комнату вошла,
Как только пальтецо свое сняла,
К зеркальному осколку подбежала,
Заснеженные косы расплела,

— Газза, смотри, как волосы застыли!

— Алсу, они теперь красивее, чем были!
Идет тебе, идет! — ей говорит Газза.
Алсу глядит, глядит во все глаза.

Ведь вот какая милая Алсу,

Такою кажется прелестной недотрогою

И так строга,

Но присмотритесь ближе —

Окажется, что вовсе и не строгая.

Сегодня вечером

Творится что-то с ней:

То запоет она, то рассмеется,

А то забудется, и взор ее очей

Надолго неподвижным остается.

— А ну, Газза, учебники закрой —

Мне хочется тебя поцеловать!

Поцеловать мне хочется тебя,

Поговорить мне хочется с тобой!—

Газза невольно бросила работу.

— Да ну тебя! Готовлюсь я к зачету!

Ведь солоно придется мне •—

Я срежусь по твоей вине!

Тебе учение дается так легко —

Позднее всех работать ты садишься,

Но раньше всех сумеешь сдать зачет

И раньше всех всегда освободишься! -

Так говорит она, но злости

Уж вовсе нет в ее речах.

Алсу с ребяческой улыбкой

Повисла на ее плечах.

И хочется Газзе послушать,

Работу отложив на час.

Алсу, смеясь, в глаза ей смотрит.

О чем же повести рассказ?

О том ли, как прекрасна юность

У ней, у девушки Алсу,

И как безумно, страстно любит

Она, Алсу, земли красу,

Красу вот этой новой жизни,

Красу сегодняшнего дня,

Вот эти годы, что несутся,

Ее волнуя и пьяня?

И вот она сегодня ночью
Посланье пишет старику (1)
(А кто ее старик — не знаем!).
И вот последнюю строку Она выводит:

(1) Принятое у татар ласково-ироническое обращение к мужу.

«Если очень
Скучаешь ты по мне, то пусть

Мое посланье успокоит

Порыв сердечный твой и грусть.

А я живу здесь без заботы.—

И подпись делает на фото:—

«Вот это я,

Алсу твоя!

Глянь, до чего красива я.

Негодник, цену мне ты знай

И на других не променяй.

Твоя Алсу счастливая!»

И кажется, что без труда

Ей все на свете удается,

Как будто юности заре

Вовек померкнуть не придется,

Она, Алсу, сама себе хозяйка,

Такою кажется прелестной недотрогою

И так строга,

Но присмотритесь ближе —

Окажется, что вовсе и не строгая.


И снова день.

В рабфак идет Алсу,

Такою кажется прелестной недотрогою,

И так строга,

Но присмотритесь ближе —

Окажется, что вовсе и не строгая.

Она немного запоздала,

Гуляла где-то, но теперь

Ни в чем как будто не бывало,

Смеясь, приоткрывает дверь,

Садится и за лекцией следит,

Но делает зачем-то вид,

Как будто бы и вовсе не следит,

И, на профессора не глядя,

Бросая взгляд куда-то вкось,

Профессорский длиннейший нос

Рисует на полях тетради.

Ей что! Готовиться к зачетам

Она позднее всех садится,

Но прежде всех кончает дело,

Чтоб прежде всех освободиться.
БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

хидео наката возвращается к корням

постановщик замечательных "звонков" решил вернуться к корням и снял "кайдан".корни в японской культуре весьма разнообразны и ветвисты. есть из чего выбирать. наката выбрал самое народное. в сущности, кайдан - жанр народного письменного текста - истории о призраках.любимое чтение горожан 18-го века. я, к стыду своему, не узнала стиль хокусаэ, хиросигэ, утампро и проч. хорошо, что ира напомнила мне. это стиль укиё э - "этот бренный (плавающий) мир". художники этого стиля рисовали бытовые сценки, сценки из жизни "веселых домов" и прочее в таком роде. это даже и не считалось искусством. это были рисунки для афиш, оберточной бкмаги... во второй половине 19-го века жанром укиё э заинтерсовались французы. началось коллекционирование. этот жанр оказал несомненное влияние на постимпрессионистов и в особенности - на тулуз-лотрека... кстати, с повестями в стиле кайдан можно познакомиться по сборнику "луна в тумане", по переводам стругацких... и если обо всем этом иметь представление, возможно будет хотя бы приблизительно понять фильм накаты. эту народную фольклорную брутальность, народный фаиализм, чуть блеклую цветовую гамму, условных персонажей условной бытовой драмы, в кторой призраки обитают рядом с людьми, в тех же минималистски эсттичных интерьерах и туманных пейзажах. после урбанистических "звонков" режиссер врнулся к олному из вариантов корневой японской культуры...