Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

БОЛГАРКИ 18 ВЕКА

НЕВЕСЕЛАЯ ИСТОРИЯ О НЕХОРОШЕМ ДОМЕ...

НЕВЕСЕЛАЯ ИСТОРИЯ О НЕХОРОШЕМ ДОМЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Кто такая матушка Медоуз – загадочный персонаж сказок дядюшки Римуса? Она явно не зверюшка, о ней говорится: Матушка Медоуз и ее девочки – даже лучше перевести – девчонки. В гости к этой странной Матушке Медоуз захаживают и Опоссум, и Кролик, и прочие… На вопрос мальчика, кто же это такая, старый афроамериканец Римус толком не отвечает, однако… Она – «такая же, как Римус»… Но – кажется – тайну легко раскрыть. Матушка Медоуз – негритянка, а ее гостеприимный дом – просто-напросто… дешевый публичный дом… для ее единоплеменников… Мрачный шутник этот Харрис… Плантатор может сделать девушку-рабыню своей наложницей, но в т а к о й дом ему ходить неприлично…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Художник Андрей Рябушкин зарабатывал на жизнь рисованием открыток. Заработав достаточное количество денег, он платил хозяйке небольшого, но очень публичного дома. Дом закрывался на неделю. Что же делал всю эту неделю Андрей Рябушкин? Он… рисовал! Изображал свои любимые сюжеты о московитах XY11 века. А девушки ему позировали. И красавицы этого далекого уже века на его картинах – это они, эти девушки…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
МОРАЛЬ КРИСТАЛЬНО ЧИСТОГО ЧЕЛОВЕКА, ПОЭТА АЛЕКСАНДРА ВОЛОВИКА
СТАРЫЙ АНЕКДОТ
Интеллигент пришёл в бордель
(намеренье тая).
И перед ним открылась дверь
гостеприимная.
С ним шёл один (его щас нет)
ухватистый пацан.
— Эй, погоди! Ты где, сосед?
— В гостях! У двух путан!!
Ну, ладно. В офисе пустом
два входа перед ним.
«Для страстных» (там соседа стон),
второй же — остальным.
— Нет, я не страстный... Мне подстать
для малохольных дверь...
Но там — прихожая опять,
и снова двери две.
«Для сильных» — надпись на одной...
Похоже, дело швах.
И, рефлексируя, герой
в другую правит шаг.
Но там пред выбором опять
стоит интеллигент.
Теперь он должен указать,
богат он, или нет.
Он — беден. Что ж! И к цели мчась,
толкнул, рукою твёрд,
для бедных дверь... «Ну, вот! Сейчас!..»
И — вышел в тёмный двор...
Ясна, казалось бы, мораль:
зазря не рефлексуй.
Ты — царь зверей, войди и вжарь!
Коли, руби и суй!..
— Ну, не скажи, — тут вдруг изрёк
мой внутренний фальцет, —
Гляди, циничный друг наш лёг,
к хирургу под ланцет.
И встанет он на костыли,
душой и телом хвор,
а мы с тобой легко ушли
через помойный двор!